ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ЕВРЕЙСКОЙ СЕМЬИ Питание, употребление алкогольных напитков, естественные отправления - все это так или иначе отражается на сексуальной жизни супружеской четы.Еврейская кухня была и остается немаловажным фактором прочности семьи. Стол - это

Богослужебный устав и «Правило келейного пребывания иноков» Общее последование церковного пения и служб в Нило–Сорском скиту совершалось по Иерусалимскому богослужебному уставу, как сказано в каноннике Нилова скита (РНБ. Кир. - Бел. № 489/746. Л. 1), но с особенностями,

Глава 10 Религия и повседневная жизнь 1. Учителя и место для изучения путиСлепому человеку необходима трость, а человеку с поврежденной ногой необходим костыль. Также и практикующему нужен учитель. Когда слепые открывают глаза и прозревают, они уже не нуждаются в трости,

Который может содержать также порядок совершения богослужений . Возникновение и развитие монастырских уставов тесно связано с появлением Типиконов , определяющих порядок совершения церковных служб . Современные монастырские уставы содержат как общежительные правила (дисциплинарная часть, описание обязанностей по послушаниям, наставления по духовному совершенствованию), так и литургический раздел.

Возникновение

Возникновение монастырских уставов связано с появлением общежительного монашества. Первый монастырский устав был создан Пахомием Великим для Тавеннисийского монастыря (Южный Египет) в 318 году . Новоначальному назначается испытательный срок в 10 дней и старец, который берет над ним шефство. Получает новоначальный и новое монашеское одеяние. Он выполняет разные поручения и читает псалмы. В монастыре три общих молитвы в день и одна общая трапеза в полдень (кроме среды и пятницы, в которые предусмотрен пост). Монастырь возглавлял авва , а хозяйственной стороной ведал эконом .

Монастырский устав Пахомия стал основой для Василия Великого при составлении им «Пространно изложенных правил для монахов » для основанного им в Каппадокии монастыря. Устав Василия, сохранился в православном иночестве до сегодняшнего дня. На Западе, с его разнообразием монастырских уставов, такие монастыри называются по его имени: «василианские монастыри ».

К прочим древнейшим монастырским уставам относится сочинения преподобного Иоанна Кассиана Римлянина «О постановлениях киновий палестинских и египетских » (в 12 книгах); на его основе был составлен устав преподобного Венедикта Нурсийского (VI век) для монастыря в Монте-Кассино , в Италии.

Сведения о правилах проживания монахов в Египетских монастырях V века содержатся в Повествовании святого Софрония , епископа Иерусалимского, и преподобного Иоанна Мосха о посещении ими Синайского монастыря (описаны правила Нила Синайского).

Древние монастырские уставы предусматривали наказания: за ложь, ропот, лень, гневливость, нерадение о монастырском имуществе и т. п. В качестве наказания для виновного предусматривалось отлучение от причастия , лишение общения в пище и молитве с другими монахами, временное сухоядение .

Иерусалимский и Студийский уставы

Византийская эпоха знала огромное количество монастырских уставов, их составляли игумены , архиереи , ктиторы , учреждавшие монастыри. Но наибольшую роль в развитии общежительного монашества сыграли Иерусалимский и Студийский уставы.

• Иерусалимский устав (устав преподобного Саввы Освященного , написан для основанного им монастыря) в большей степени регламентировал порядок богослужений, хотя и описывает монашеские традиции палестинских монастырей VI века . На создание Иерусалимского устава оказали влияние иноческие уставы преподобного Пахомия и святого Василия Великого. Оригинальный список Иерусалимского устава, по сообщению Симеона Солунского , сгорел в 614 году когда Иерусалим захватил персидский царь Хосров .
• Студийский устав (устав преподобного Феодора Студита , написан для Студийского монастыря) в отличие от Иерусалимского устава напоминает штатное расписание, подробно описывая обязанности по монастырским должностям и послушаниям. Также особенностью Студийского устава по сравнению с Иерусалимским является то, что он был написан для монахов, проживающих в городском монастыре под руководством одного игумена (Савва Освященный написал свой устав для монахов, которые жили в рассеянных пещерах-келлиях и собирались вместе в церкви только для совместного богослужения). Полный текст Студийского устава был записан в конце X - начале XI века, до этого времени существовали только краткие монастырские «Начертания ».

Студийский устав был введён на

Устав монастырский (скитский) - выдающееся произведение русской духовной и научной мысли, воплотившее в себе основные идеалы и понятия Святой Руси, ставшее своего рода энциклопедией отечественной духовности конца XV—XVI вв. Создан великим русским святым Нилом Сорским. Состоит из 11 глав.

Первая глава говорит о борьбе со страстями и о том, как необходимо им противостоять. Прп. Нил проявляет себя здесь глубоким психологом. Он разбирает страсти человеческой души и указывает различные моменты их действия: сначала семя, потом развитие, нечто вроде роста, происходящего в сердце, наконец, полное укоренение; он дает советы, как бороться со страстью и уничтожать на различных этапах ее развития. Следуя за византийскими писателями, Нил указывает пять таких этапов: а) «прилог»; б) «сочетание»; в) «сложение»; г) «пленение»; д) «страсть» в собственном смысле.

а) «Прилог» есть лишь некое впечатление, первое движение, проявляющееся в уме или в сердце. Иными словами, это любая мысль, любое чувство, невольно возникающие в человеческой душе. Поскольку они возникают помимо нашей воли, под влиянием того, что нас окружает, человек за них не ответствен. Но если он покоряется дурной мысли или дурному желанию, если он задерживается на них и их задерживает у себя добровольно, то этим он вызывает второй фазис, «сочетание». Иначе говоря:

б) «Сочетание» и есть внимание, которое человек обратил на случайно возникшую мысль или на чувство, пробудившееся без полного участия его воли. Этот второй фазис отличается от первого тем, что в нем присутствует зачаток воли. Долг человека, говорит прп. Нил, заключается в претворении в добро любой злой мысли и любого нечистого желания, как только они замечены в душе. Здесь уже перед нами начало борьбы.

в) «Сложением» делается следующий шаг. Это уже начало страстного влечения к данной мысли или желанию, определенная склонность к образу или впечатлению, возникшим в душе. Человек почти готов осуществить пришедшую ему мысль, последовать пробудившемуся в нем желанию. Но здесь, как и в первом фазисе (в «прилоге»), человек еще колеблется. Он то противится овладевающим им мыслям и желаниям, то почти готов им отдаться. Когда он будет окончательно увлечен злой мыслью или желанием, это будет «пленение».

г) «Пленение» происходит в двух случаях: 1) Если человек невольно привлекается дурными мыслями и прельщается ими вопреки своему намерению. Поскольку это происходит невольно, в этой форме «пленения» нет почти никакого греха. 2) Но если человек вполне сознательно следует своим беспорядочным мыслям и желаниям, то такое душевное состояние представляется особо вредным. Душа возбуждена, человек теряет власть над самим собой, он побежден беспорядочными мыслями и его словно носит волнами в бурю. Это происходит в особенности от слишком частых и праздных бесед.

Все эти душевные состояния — более или менее временные. Они приходят к человеку и уходят. Иное дело — «страсть».

д) «Страсть» утверждается в человеческой душе надолго, становится привычкой и превращается как бы в составную часть ее характера. То самое, чему человек первоначально отдался свободно, по своей собственной воле, теперь настолько владеет им, что у него почти уже нет сил сопротивляться. Тогда порок укореняется в сердце человека, становится страстью, которая и господствует над человеком безраздельно, превращая его в своего раба.

Таков постепенный ход укоренения страстей в человеческой душе. Установив объект борьбы, составляющей смысл монашеского подвига, Нил указывает средства, которыми эту борьбу нужно вести. Первое из них — пресекать каждую дурную мысль, как только она появляется. Побеждать страсть нужно, когда она еще в зачатке; потом уже будет трудно бороться с ней. Второе средство — молитва. Говоря об этом значении молитвы как средстве борьбы со страстями, прп. Нил подробно останавливается на условиях и на сущности молитвы. Он понимает под молитвой не обычное произнесение слов и не богослужение в храме, а молитву особую, внутреннюю — «умную молитву».

Чтобы достичь «доброй молитвы», говорит прп. Нил, нужно сначала отогнать все мысли, чуждые Богу, даже чувственные представления духовных вещей, которые на первый взгляд кажутся хорошими. Надо стараться «молчать мыслею». Это первое качество молитвы, заключающееся в отвлечении энергий ума от всякого чувственного предмета, Нил, согласно исихастской терминологии, называет «трезвением сердца». Но этого мало. Очистить сердце, и даже бессознательную глубину личности, может только духовное присутствие Иисуса Христа. Вот почему всю свою силу, всю свою волю надо сосредоточить на одном непрестанном возгласе: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя». «И тако глаголати прилежно, аще стоя, аще сидя или лежа... зрети присно в глубину сердечную... елико можно, да не часто дышещи». Если не можешь вполне сдерживать сердце, если дурные мысли продолжают тебя смущать, не падай духом и продолжай молиться. Если посторонние мысли вторгаются в душу и мешают молитве, это — не по нашей воле. Нельзя только допускать, чтобы это происходило намеренно. Внутренняя молитва не должна прерываться ничем внешним: ни песнопением, ни чтением псалмов. Она выше обычной внешней молитвы, которая служит только подготовкой к ней. Если благодатью Божией человек чувствует сладость молитвы и ощущает в сердце влечение к ней, надо особенно стараться сохранить такое расположение души. Внутренняя духовная молитва — не только основное средство для очищения сердца от страстей. Она в особенности — высшая цель человеческого (монашеского) совершенства; она выше всех добродетелей. Добродетелей много и каждая из них только частица добра; а умная молитва, молитва сердцем, есть источник всякого блага. Цель, к которой стремится наш святой, это духовное «сердечное» видение света Христова, которое, очевидным образом, может быть только даром Святого Духа. Жажда этого блага и должна порождать в монахе бодрость и твердую волю. Прп. Нил ничего не говорит о своем собственном опыте и для описания этих высочайших переживаний «совершенной молитвы» прибегает к греческим мистикам, в особенности к Симеону Новому Богослову. Причина этого может быть в его смирении, а может быть в том, что сам он не сподобился таких духовных состояний.

«Кий язык изречет? Кий ум скажет? Кое слово глаголет? Страшно бо, воистину страшно, и паче слова. Зрю свет, его же мир не имать, посреди келий на одре сидя; внутрь ся зрю Творца миру, и беседую, и люблю, и ям, питаясь добре единым Боговедением, и соединяюся Ему, небеса превосхожду... Где же тогда тело, не вем».

В конце главы Нил обращается к себе самому и к своим современникам — монахам. Мы, грешные, говорит он, недостойны даже слышать эти слова. Он сам дерзнул их привести лишь для того, чтобы мы убедились, сколько мы безумны, когда гонимся за тленными благами мира и хвалимся перед другими, когда ими владеем.

Борьба со страстями, будь то подавлением дурных мыслей, будь то сердечной молитвой, есть борьба долгая и требует постоянных усилий. Как быть, чтобы упорствовать в этой борьбе?

Третья глава указывает средства для этого. Прежде всего человеку требуется его собственная энергия, твердая воля к борьбе. Кроме того, совершая подвиг внутреннего совершенствования, он должен надеяться и на прямую помощь от Бога, на поддержку благодати, которая «несет тебя на руках своих и хранит от всякого зла».

Борьба со страстями — основной «подвиг» монашеской жизни. «Умная молитва» — ее главная цель. Вот почему распорядок дня у монаха должен быть целиком определен стремлением к высшим целям жизни. Всегда и везде, во всех своих начинаниях, словом, делом и мыслью, он должен быть при деле Божием.

Четвертая глава описывает распорядок дня монашеской жизни. Пятая глава, наряду с той, которая говорит о молитве, составляет наиболее существенную часть всего трактата. Здесь прп. Нил широко вдохновляется греческими авторами, что не означает, однако, отказа от собственной независимости. В человеке, пишет он, восемь страстей: 1) дух чревоугодия; 2) дух нечистоты; 3) дух алчности (скупости); 4) дух гнева; 5) дух печали; 6) дух уныния; 7) дух тщеславия; 8) дух гордости. С каждой из этих страстей, которые Нил старается анализировать, нужно бороться по-разному.

Говоря о той или другой страсти, Нил Сорский рассматривает не только основной порок, но и его различные разветвления. Он учитывает ее физиологическую и психологическую основу, старается проследить самые тонкие извилины души и обнаруживает тайную связь, существующую не только между отдельными пороками, как будто даже не имеющими ничего общего, но и между кажущейся бесстрастностью и пороком; это и позволяет ему дать некоторые очень верные и психологически тонкие советы. Как мы это уже видели по поводу его отношения к посту, все взгляды Нила на отдельные частные добродетели отличаются ясностью и честностью. Вот несколько примеров: говоря о необходимости изгонять из сердца гневные мысли, он указывает, что большую победу над духом гнева одерживает тот, кто молится за обидевшего его брата. В связи с этим преподобный настаивает на «любви и милосердии».

Нил советует всеми силами, и с самого начала, бороться с печалью и подавленностью, чтобы они не превратились в черную меланхолию, в «уныние», представляющее собой страшно тяжелую страсть. Если на человека нападает уныние, пусть он старается не роптать на Бога, ибо такой ропот есть то средство, которым пользуется враг, чтобы врасплох овладеть человеческой душой. Тут нужно бороться особенно решительно и молиться больше, чем когда-либо.

Лучшим средством против уныния прп. Нил называет молчание, сосредоточенность и раскрытие собственного сердца перед опытным наставником. Не менее старательно и упорно нужно бороться и со страстью тщеславия. Эта страсть весьма тонкая и вкрадывается в нас незаметно, побуждая нас трудиться не для Бога, а для собственного превозношения перед людьми. Она — мать «гордости» и носит различные имена, но всегда и везде она «мерзка». Бог противится гордому, говорит Писание. Такой человек — враг и бес себе самому и носит в себе самом свою погибель.

Зачаткам гордости нужно противопоставлять смирение. Каждый должен считать себя хуже всех тварей, даже хуже демонов, ибо демоны нас побеждают. Среди братьев нужно занимать последнее место, носить убогую одежду (это опять — отголосок прпп. Феодосия и Сергия, подлинный дух русской аскезы), нужно любить смиренную «черную работу», не искать своего в беседах, не стараться во что бы то ни стало вставить в спор свое слово, даже если это слово хорошее. В особенности же не надо хвалиться своими делами и случайными заслугами.

Шестая глава говорит о том, что в этой борьбе со страстями необходима помощь Божия. При ее наличии мощным средством против всех душевных страстей является постоянное помышление о смерти и о бренности всего земного. Как для тела хлеб есть главная пища, так для добродетельной жизни помышление о смерти существенно и необходимо. Надо помнить о том, что «от древних лет вси угодивший Богу скорбьми и бедами и теснотами спасошася». Этой теме посвящена седьмая глава. Восьмая глава говорит о слезах. «Слезы покаяния» — это «слезы спасительные, слезы, очищающие мрак ума моего». И наступает момент, когда они становятся источником радости. Психическое состояние, которое Нил определяет словом «слезы», близко к тому, которое он называл внутренней «умной молитвой». Тут и там предполагается одинаковый уровень духовной возвышенности. Нередко слезы вызываются «умной» молитвой и очень часто сопровождают ее.

После «благодатных» слез, как и после «умной» молитвы, необходимо в особенности хранить свое сердце от посторонних помыслов. Об этом «умном хранении» после мистических переживаний говорит девятая глава.

Весь этот процесс внутреннего совершенствования требует от вставшего на этот путь человека полного отречения от мира, так что он должен умереть для всего другого. Тут Нил приводит слова св. Иоанна Лествичника о трех условиях, необходимых, чтобы человек был настоящим иноком: а) отказ от всякого стремления к материальным благам; б) горячая молитва; в) постоянное «блюдение» и совершенствование сердца.

Преподобный спрашивает не без иронии: можно ли назвать «отказом от стремления ко всему земному» существующий у нас обычай владеть землей и селами? Как невозможно читать книгу и совершать богослужение, не научившись сначала грамоте, так невозможно приступить к подвигу внутреннего совершенствования, не отказавшись сначала от всего мирского. Этот подвиг требует прежде всего молчания, внутренней сосредоточенности, чего нельзя достичь без полного отказа от мира (гл. 10).

Таков изложенный прп. Нилом Сорским метод нравственного совершенствования человека, его сущность, требования и средства осуществления. Но чтобы все это было действительно хорошо и достигло цели, Нил требует все делать с «мудрованием», ибо «без мудрствования и доброе на злобу бывает» (гл. 11). Свои слова русский аскет подтверждает тут авторитетом св. Василия Великого. Как и во всем, в свершении монашеского подвига требуется «меру и время уставить». Этот подвиг нельзя предпринимать без предварительного глубокого размышления и не взвесив внимательно свои собственные силы, в особенности же «прежде времени в высокая не предерзати».

Указав в заключение три обычные формы монашеской жизни: в полном уединении, в скиту и в большом киновийском общежитии, Нил высказывает свое предпочтение жизни в скиту «еже со единым или множае со двема братома жити»: по его убеждению, это более всего соответствует человеческой природе. При этой форме жизни «брат братом помогает», как «крепость», иноки поддерживают друг друга, взаимно наставляются, имея «единого учителя» — боговдохновенное Писание.

Свой трактат преподобный заканчивает заявлением, что написал он его, пользуясь Писанием и творениями Св. Отцов, и что, если есть в нем что-либо неугодное Богу или вредное для душ, он заранее то отвергает и просит за то прощения. Но если найдут его добрым и полезным для душ, это ему будет на радость. И кто найдет тут пользу, тот пусть молится о нем грешном, чтобы и он нашел милосердие у Бога.

Формулируя в целом учение Нила Сорского, можно свести его к следующим положениям:

1) Основное направление мысли прп. Нила есть направление чисто аскетическое. Жизнь теперешняя — только подготовка к жизни будущей. На земле все бренно, все преходяще, судьба всех — умереть. Скорби и страдания — лучшее, что выпадает на долю человека в этой жизни. Их нужно принимать с радостью и благодарить за них Бога, т.к. они очищают душу и ведут человека к блаженству.

2) Самая «благая часть», какую человек может избрать на земле, — это монашеская жизнь. Монахи — в наиболее прямом смысле слова — служители Божии. Но монашеское состояние не должно быть только телесным: необходимо, чтобы оно было духовным. Оно требует не только умерщвления плоти, но в особенности внутреннего, духовного совершенствования человека. Аскетизм прп. Нила — духовный аскетизм. Его цель — внутреннее нравственное совершенствование человека, а не изнурение тела. Поле битвы для монаха — не его тело, а его сердце и его мысли. Монах может и должен питать и поддерживать свое тело настолько, насколько это ему требуется, и даже порою дать ему отдохнуть. Телесный пост не так существенен в монашеской жизни. Количество принимаемой пищи должно соответствовать силам и потребностям каждого. Монах должен бороться не со своим желудком, а со злыми мыслями в своей душе, со страстями своего сердца. Путь, которым всякий человек достигает спасения, — это путь нравственного перерождения, внутреннего перевоспитания, а не внешних обрядов.

3) Этот взгляд Нила на характер и цель монашеской жизни определяет отчасти и его взгляд на мир. Основа его идей, характерная черта его мировоззрения — это первенство внутреннего, духовного, идеального над внешним, обрядовым. Его исходная точка — Евангелие, и этот евангельский характер отражается во всей его духовности. «Любите врагов ваших... Истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине», — эти евангельские слова могли бы служить эпиграфом ко всем трудам прп. Нила. Он обо всем судит с точки зрения Евангелия, Евангелием определяет обязанности монаха и всякого христианина вообще, не заботясь ни о каких соображениях практического порядка, и этим он слегка напоминает князя Мышкина в «Идиоте» Достоевского.

4) То же духовное направление приводит к тому, что Нил — противник всякой роскоши в украшении церквей. Он пишет, что Бог никого еще не осудил за недостаточно богатое украшение храмов. Делать церквам дорогостоящие дары «излишне». Гораздо лучше раздать эти деньги бедным.

Духовный и идеалистический характер святого очень часто принимает мистическое направление (в смысле внутреннего созерцания). Этот последний элемент — один из самых значительных в его личности. Мы видели его учение относительно духовной молитвы и слез. В обоих случаях предполагается одно и то же душевное и молитвенное состояние.

5) «Подвиг» нравственного совершенствования человека должен быть сознательным и осмысленным. Монах должен совершать его не по приказу, а по собственному убеждению в его необходимости, с «мудрованием» и «согласующа разуму». Коротко говоря, послушание не должно быть машинальным и механическим. Монах, как и всякий другой христианин, может и должен пользоваться советами опытных людей, но для этого он должен сначала удостовериться в том, какова жизнь тех, к кому он за советом обращается, насколько они знают Писание и как они осуществляют свои знания на деле. Ярмо монашеской жизни следует принимать на себя разумно, разумно «принимать пищу», «читать Писание», бороться со страстями. Резко восставая против тех, кто хочет всегда действовать «самочинно» и не желает укрощать свою собственную волю, Нил, однако, не уничтожает разумную личную волю у монаха. Напротив, именно эта воля должна постоянно присутствовать в деле внутреннего совершенствования. Даже тогда, когда он дает свои советы, Нил не подавляет собственную волю того, к кому он обращается. Эти советы он всегда высказывает условно: «если возможно», «если Богу угодно и полезно душе».

Это требование сознательных и разумных отношений, вместо рабского послушания, составляет очень интересную черту в системе идей прп. Нила.

6) Признавая в человеке собственную, и притом сознательную, волю, Нил полностью подчиняет ее требованиям Писания. Монах должен применять свою волю к тому, чтобы жить согласно «Божественного Писания и учения Святых Отец». Но чтобы «в том иметь живот свой», нужно их знать, их «испытывать».

Прежде чем знакомить читателя с уставом Афонского Пантелеимоного монастыря, расскажем о монастырских правилах вообще. В афонских монастырях и в наше время строго соблюдаются святоотеческие правила монастырской жизни. Прежде всего, игумен избирается только братией. Совершенно не допустимо, чтобы он был назначен кем-либо из вне. Игумен обязательно является и духовником монастыря, и только он может принимать исповедь. Поэтому послушания, полученные от игумена, братия воспринимают не как распоряжения начальства, а как благословение духовника. В то же время не допускается, чтобы власть была сосредоточена в одних руках. Почти все вопросы игумен решает совместно с собором старцев, который заседает регулярно раз в неделю или чаще. В некоторых случаях игумена могут и переизбрать, например, если он уклонился в ересь, нарушил монастырский устав, совершил нравственное падение, допустил серьезную финансовую ошибку, часто отъезжает из монастыря, не исповедует братию и если его дела противоречат монашеским правилам и учению святых отцов. Монахи молятся в храме в месте с игуменом на всех службах суточного круга. Исключения допускаются только ради самых необходимых послушаний. Трапеза считается продолжением богослужения, и на ней также должны присутствовать все братия вместе с игуменом. В келиях держать съестные припасы не разрешается. Денежными средствами распоряжается собор старцев, монахи же не имеют никакой личной собственности. Если монах имеет в чем-либо нужду, то из монастырской кассы предоставляется все необходимое.

В русских монастырях сейчас, к сожалению, порядки во многом не соответствуют святоотеческим правилам. Что же прежде и более всего нужно сделать, чтобы поднять монастыри на желательную высоту? На этот вопрос дает прекрасный ответ святитель Игнатий Брянчанинов : «Для учреждения, поддержания и исправления монастырей необходимо, чтобы во главе их стали достойные мужи, изучившие Священное Писание и писания святых отцов, образовавшие себя по ним, стяжавшие знание деятельное, живое, привлекшее в себя Божественную благодать» . Из жития святых мы видим, что на должность настоятелей назначались исключительно иноки высокой по добродетели жизни. Такие настоятели старались вести по своим стопам и вверенное их попечению братство, не гнушаясь в то же время, как преподобные Сергий Радонежский и Иосиф Волоцкий , самыми тяжелыми монастырскими работами. Их высокий иноческий дух давал им правильное духовное ведение: они видели ложь далеко за пределами собственных монастырей и вступали с ней в непримиримую борьбу, не взирая на сан и социальное положение носителей зла. Современные русские монастыри, в большинстве своем, склонили выю под узурпировавшую наше государство еврейскую власть и, получая иудины подачки, закрывают глаза на творимые ею бесчинства, чем весьма смущают православно верующих людей.

Внутренний устав священной русской киновии Святого

великомученика Пантелеимона на Святой Горе Афон

(перевод с греческого)

И всяк, иже оставит дом, или братию, или сестры,
или отца, или матерь, или жену, или чада, или
села, имене Моего ради, сторицею приимет, и
живот вечный наследит (Мф. 19, 29).

Наш священный русский киновийный (общежительный) монастырь во имя святого великомученика Пантелеимона является самоуправляемым, согласно установленному порядку Святой Горы.

Игумен с собором старцев (герондией) составляют высшую власть нашей священной киновии.

Игумен, избираемый братией, является пожизненным духовным отцом и начальником киновии. Он должен справедливо решать все духовные и церковные вопросы монастырской жизни (как, например, церковный порядок, пища и посты, духовные наказания и т. п.), руководствуясь церковным типиконом, обычаями монастыря и личной духовной жизнью.

В избрании игумена тайным голосованием принимают участие все члены братии, которым исполнилось шесть лет со дня пострига. Порядок избрания определяется установившимися в нашей киновии обычаями и соответствующими статьями Устава Святой Горы.

Игумен должен быть пострижеником нашего священного монастыря.

Собор старцев состоит из двенадцати членов и игумена как его председателя.

Члены собора старцев называются проистаменами (предстоятелями). Новые проистамены избираются пожизненно собором старцев по предложению игумена или других членов собора старцев.

В собор старцев может быть избран только тот, кто нес послушание в монастыре не менее десяти лет с момента пострига. Предпочтение отдается обладателям церковного и гуманитарного образования, имеющим административные способности и опыт.

Собор старцев собирается по приглашению игумена и эпитропов регулярно каждую субботу, а чрезвычайно – всякий раз, когда возникает необходимость. Решения заносятся в протокол. Для образования кворума требуется 2/3 членов, то есть восьми членов и игумена.

Собор старцев обсуждает и принимает решения большинством голосов по всем важным вопросам, в том числе требующим денежных затрат. Важными считаются: а) назначение служителей на ответственные послушания; б) договоры с предпринимателями относительно рубки лесов и продажи пиломатериалов; в) значительные закупки продуктов; г) заключение договоров и предоставление займов; д) командирование братии из Святой Горы по делам монастыря; е) строительство и ремонт зданий; ж) переписка с церковными и государственными властями.

Члены собора старцев обязаны регулярно являться на собрания, кроме случаев болезни или нахождения в командировке. Систематически не приходящие на собрания после первого и второго замечаний, записываются в протоколе собрания, исключаются из собора старцев временно или окончательно по его решению.

Проистамены должны быть во всем образцом и примером истинного члена киновии, посещать храм и приходить на общую трапезу, кроме случаев серьезной болезни или другой уважительной причины. Они также должны с готовностью принимать на себя, насколько могут, возлагаемые на них собором старцев послушания. В ином случае они порицаются согласно решениям предшествующей статьи.

Исполнительная власть монастыря состоит из игумена, которому помогает эпитропия (попечительская комиссия из трех человек), с которой он сотрудничает во всех вопросах административного и хозяйственного характера.

Эпитропы (члены эпитропии) выбираются советом старцев на один год согласно обычаю монастыря на своем заседании 8 января каждого года после предложения игумена или прочих членов собора старцев. Предпочитаются самые способные, опытные и образованные. Разрешается переизбрание одного и того же лица на следующий год.

Эпитропы собираются ежедневно в игуменском (соборном) зале и совместно с игуменом обсуждают все имеющиеся вопросы. Если случается дело, требующее решения собора старцев, или возникает какое-либо несогласие или сомнение, то принимается решение, обсуждать это на соборе старцев. В ином случае сразу принимаются решения, которые выполняются эпитропией.

Эпитропия несет ответственность за верное и своевременное исполнение решений собора старцев.

Большая печать монастыря хранится в кассе игуменского зала, ключи от которой находятся у игумена и одного из эпитропов.

Кроме общих обязанностей административного характера, первый и второй эпитропы одновременно исполняют и обязанности казначеев. Они имеют ключи от малой казны (кассы), находящейся в соборном зале, получают деньги и производят оплату платежей текущих расходов в рамках, определенных собором старцев. Все поступления и выплаты должны обязательно осуществляться в соборном зале монастыря.

Третий эпитроп выполняет обязанности эконома, и под его непосредственным контролем находятся монастырские рабочие, вьючные животные и другие средства перевозки. Он также следит за огородами, виноградниками и другой монастырской собственностью; проявляет особую заботу о лесе монастыря. В этом ему помогает лесничий из монастырской братии.

Антипросопос (постоянный представитель) при Священном Киноте избирается собором старцев 8 января каждого года из проистаменов монастыря. Он должен владеть греческим языком и соответствующим образованием, чтобы как следует исполнять свои обязанности. Чрезвычайный представитель избирается собором старцев из своих членов всякий раз после соответствующего указания Священного Кинота, когда речь идет о созыве двухгодичного или удвоенного священного собрания. В избрании чрезвычайного представителя предпочтение отдается уже работавшим в качестве постоянных представителей.

Антипросопос должен регулярно информировать монастырь о происходящем в Священном Киноте и о святогорских делах вообще. По экономическим вопросам и вопросам, касающимся нашего священного монастыря, ему необходимо предварительно запрашивать монастырь.

Секретарь назначается собором старцев из образованных и способных проистаменов или братий монастыря. Он считается постоянным, но может быть заменен после его отставки или по решению собора старцев. Секретарь составляет официальные письма монастыря, т.е. переписку со Священным Кинотом и Священными монастырями Святой Горы, Вселенской Патриархией и правительственными властями; ведет также переписку с предпринимателями и другими и другими лицами, составляет соответствующие соглашения; составляет и хранит списки монахов, удостоверения таможни, документы с полномочиями и тому подобное.

Все предусмотренные Уставом Афона казначейские и административные книги под наблюдением казначеев составляются особым казначеем, назначенным собором старцев из проистаменов или братии монастыря, имеющих соответствующие знания и опыт в бухгалтерских и административных делах. Казначей является постоянным, заменяется только после ухода в отставку или по решению собора старцев.

В конце каждого года казначеем составляется смета доходов и расходов на следующий год и представляется на утверждение собора старцев.

В начале каждого года казначеем составляется отчет о доходах и расходах монастыря за прошедший год, который с квитанциями платежей представляется на утверждение собора старцев.

Библиотекарь назначается собором старцев из простаменов или братии монастыря. Он должен добросовестно выполнять возлагаемые на него обязанности и отвечать за хранение в библиотеке рукописей и печатных изданий согласно соответствующему каноническому распоряжению о библиотеках и т. п.

Лекари назначаются собором старцев по предложению его членов или игумена. Они сохраняют свое служение до нового решения собора старцев. Частая замена лекарей считается нежелательной, как не содействующая интересам киновии.

Экономы монастырских участков на Святой Горе, Хромицы и Фиваиды, назначаются собором старцев; заменяются после их ухода в отставку или по решению собора старцев.

Проистаменос нашего подворья в Константинополе назначается собором старцев и должен быть рукоположенным.

Принятие послушников и постриг монахов осуществляется игуменом как духовным отцом после утверждения собора старцев. Запрещается вмешательство всякого иного лица.

К впавшим в погрешности дисциплинарного или иного характера игуменом или собором старцев прежде всего применяются вытекающие из обычаев монашеской жизни отеческие предостережения и наказания. К неисправившемуся применяется предусмотренная Уставом Афона судебная процедура.

О монашестве

Монах в переводе с греческого - «один» или «одинокий». Так называют людей, ушедших от суеты мира, чтобы посвятить свою жизнь Богу в отшельничестве, созерцании, молитве. Обычно монахи дают три обета - целомудрия (безбрачия), бедности (нестяжания) и послушания духовному наставнику. Цель монашеский жизни - духовная, это путь к Богу, путь от земли к небу, то есть от мира земного к миру горнему, духовному. Не случайно главное руководство для монахов называется Райская Лествица (слав. лестница). Монашеская аскеза (греч. упражнение), или подвиг (от слова «подвигаться», «двигаться»), подразумевает определенные ступени восхождения, или духовного возрастания, проходя которые подвижник очищается от грехов, от эгоизма и своеволия и, стяжая благодать Святого Духа, двигается в сторону святости. Монашество известно с давних времен и практикуется не только у христиан. Первые поселения отшельников были известны еще в Древнем Египте. Особую популярность монашеский образ жизни получил в восточных религиях: в индуизме, буддизме, даосизме, синтоизме. Монахи объединялись в небольшие общины - скиты (от древнеегипетского «ши хэт» - «вес сердца») или более крупные - монастыри. Монастыри были не только религиозными центрами, но и просветительскими, в них создавались школы, библиотеки, художественные мастерские.

Нередко на Востоке монастыри становились политической и военной силой. Именно в монастырях зародились древнейшие виды боевых искусств: кунг-фу, каратэ и проч. В христианстве с самого начала появились люди, отказавшиеся от жизни по законам этого мира и посвятившие себя Богу, они предпочитали безбрачие семейному счастью, вели аскетический образ жизни. Но сначала это были единицы, а к IV в. монашеское движение становится явлением массовым. В 313 г. римский император Константин Великий, уверовавший во Христа, провозгласил декрет о свободе вероисповедания (так называемый Миланский эдикт), и христиане попали в привилегированное положение: ранее гонимые, они стали получать высокие должности, обретать положение в обществе и богатство. Многие из них стали ставить во главу угла сугубо мирские цели, старались хорошо устроиться, забыв о ценностях Евангелия, которые проповедовало христианство. Границы Небесного царства Божия буквально сузились до границ Римской империи.

Мир стал христианским, но разница между христианами и язычниками практически стерлась. И тогда самые ревностные последователи Христа, посчитав, что в мире спастись от греха невозможно, стали уходить в пустыню. Первые монашеские поселения возникают в Египте, сюда бежали христиане еще во время гонений и сюда они стали убегать, спасаясь от богатеющего и политизирующегося Константинова христианства. Видя, что первоначальная чистота Христова учения заслоняется языческими предрассудками, уходя из мира, монахи протестовали против обмирщения церкви. Но они не просто отвергали компромисс между христианством и мирскими обычаями, они стремились своей молитвой и подвигами спасти этот мир. Монашество, зародившееся в самый ранний период истории христианства, не имело уставов. Оно родилось как бы интуитивно из евангельских заповедей и из пламенной любви ко Христу. Первых монахов сжигала ревность ко благочестию, и писанные уставы им были совершенно не нужны. Каждый из подвижников был сам себе уставом. Но со временем ревность ослабевала, а число монахов росло. Когда монашество сильно увеличилось в числе и стало массовым новым явлением в Римской империи, тогда у имперской администрации возникла необходимость регламентировать жизнь такого большого числа людей (насельники многих египетских монастырей исчислялись тысячами), живущих по иным законам, чем жило большинство жителей Империи. Эти законы стали появляться из под пера императоров, но происходить это стало значительно позже – где-то в VI веке. Первоначально сами монашествующие стали вырабатывать определенные правила, которые они считали необходимыми для поддержания порядка в своих все более увеличивающихся рядах.

С именем преподобного Антония Великого связаны правила, выработанные преподобным для его монахов и так называемые «Духовные наставления». Впервые они были опубликованы в 1646 году западным ученым Авраамом Энхеленским. В те времена ни пострижения волос, ни торжественных обетов, ни торжественного отречения от мира, ни перемены имени и одежды от первых монахов не требовалось. Нужна была лишь твердая решимость, подтверждаемая делами. Самым первым отличием монахов от клириков и мирян был, безусловно, образ их жизни. Очень скоро появились отличия в одежде.

Одними из первых, кто составил письменные правила монашеской жизни, были преподобный Пахомий Великий и святитель Василий Великий, архиепископ Кесарии Каппадокийской. Эти правила легли в основу почти всех последующих монашеских уставов. Они дошли и до нашего времени. И уже в них мы видим, как решаются вопросы вступления в монашество и как резко осуждается выход из него. Если раньше, до образования строгой киновиальной структуры монастырей, всякий желающий мог считать себя монахом, если жил уединенно и подвизался в благочестии, то с возникновением общежития появились обряды, свидетельствующие о том, что тот или иной человек, вступая в братство монашеское, обязывался вести иной образ жизни. Чтобы как-то обозначить эту инаковость, были установлены признаки, по которым жизнь монаха отличалась от жизни в миру.

Первые христиане отшельники и их уставы

Начальный период развития Устава наименее благоприятен для научного исследования. Древнейшие монастырские уставы, которые до нас дошли, содержат в себе мало литургического материала. Кроме того, если в теперешних уставах отделяется дисциплинарная часть от литургической, то в памятниках того времени это разделение не проводилось. Отдельные монашеские уставы, которые могут иллюстрировать состояние тогдашнего монастырского быта, следующие:

1. Устав преподобного Пахомия Великого († 348) для Тавеннисийского монастыря.

2. Пространно изложенные правила для монахов святого Василия Великого (ок. 329-379).

3. Сочинения преподобного Иоанна Кассиана Римлянина "Об устройстве общежитий" (в 12 книгах).

4. Устав преподобного Венедикта Нурсийского († 543) для монастыря в Монте-Кассино, в Италии.

5. Повествование святого Софрония, епископа Иерусалимского, и преподобного Иоанна Мосха о посещении ими Синайского монастыря (аввы Нила Синайского).

К древнейшим источникам можно отнести также Житие преп. Саввы Освященного, в котором много сведений о монашеском богослужении V-VI вв., и такие ранние памятники, как "Апостольское Предание" св. Ипполита, Армянский лекционарий начала V в. (он же - Иерусалимский), Иерусалимский канонарь, изданный прот. К. Кекелидзе.

Святой Антоний Великий

Хотя первым христианином-отшельником считается Павел, который в 251 г. во время гонений при императоре Деции поселился в пустыне, в Верхнем Египте - в Фиваиде (окрестностях г. Фивы), отцом монашества стал Антоний Великий (251–355), образовавший первую общину анахоретов (греч. отшельники). Это была не организация с определенным уставом, а просто группа учеников, свободно приходящих к своему учителю.

Жизнеописание св. Антония составил св. Афанасий Великий. Из него мы узнаем, что, будучи сыном богатых родителей, Антоний жил в Александрии. Однажды в церкви он услышал, как священник читал Евангелие - эпизод с богатым юношей, которому Христос сказал: иди раздай свое имение нищим и следуй за мной. Антоний принял эти слова как обращенные к себе и, раздав свое имущество, отправился в пустыню. Святой Антоний проводил дни в молитве, в чтении и заучивании наизусть Св. Писания и в работе. В 35-летнем возрасте он удалился в еще более уединенное место близ горы Писпир, на правом берегу Нила. Только два раза в год некоторые из его друзей приходили к нему и приносили хлеб, получая взамен сделанные руками преподобного корзины. Отшельническая жизнь проходила для него, однако, не без тревог и волнений. Подвижник нередко подвергался искушениям от демонов, наводивших на него страх и ужас, душу его смущали собственные помыслы об удовольствиях и наслаждениях, оставленных им в миру. Наконец, преодолев все искушения, Антоний укрепился настолько, что ни искушения, ни низменные помыслы уже его не тревожили. Молва о его святости на протяжении последующих 20 лет побуждала других отшельников приходить туда и селиться в кельях поблизости от него. В 305 г. св. Антоний, по просьбам этих отшельников, нарушил свое уединение, согласившись наставлять их в аскетической жизни. Общины отшельников, подобные этой, стали впоследствии появляться повсеместно в Среднем и Северном Египте, и это ознаменовало возникновение новой, полуотшельнической, формы монашеской жизни, самыми знаменитыми примерами которой явились общины в Нитрии и Скее. Здесь самые строгие отшельники жили в уединении в кельях, расположенных так, чтобы их обитатели не могли ни видеть, ни слышать друг друга. Другие монахи собирались в церкви по субботам и воскресеньям. Некоторые ежедневно собирались по трое или четверо для совместного чтения псалмов или иногда посещали друг друга, чтобы побеседовать на духовные темы.

По установленному Антонием порядку подвижники, находясь под руководством старца, аввы (отца), жили отдельно друг от друга в хижинах или пещерах. Но по большим праздникам они собирались вместе для совершения главного христианского богослужения - литургии (Евхаристии). Такие общины отшельников стали называть лаврами, потому что храм, в котором монахи, жившие в пустыне, собирались для совершения богослужения, как правило, находился в оазисе, среди зелени, и это были зачастую именно лавровые деревья.

Преподобный Пахомий Великий

Еще при жизни Антония Великого появился другой род иноческой жизни - киновия (греч. общежитие), что, собственно, и именуется монастырем. Собираясь в общину под управлением одного аввы, монахи организовывали совместную жизнь в одном или нескольких помещениях, следуя общим правилам.

Основателем киновийного, или общежительного, монашества был преподобный Пахомий Великий (292–348). Он создал монастырь на берегу Нила. Пахомий родился в языческой семье и был воспитан в язычестве. В двадцать лет поступил на воинскую службу, под знамена императора Константина, воевавшего с Максенцием. Во время похода он остановился в одном городе в доме благочестивых христиан и, видя их веру, понял, что его жизнь должна измениться. Он стал тяготиться военной службой и однажды взмолился Богу: «Всемогущий Боже, сотворивший небо и землю! Если Ты спасешь меня, то я все дни моей жизни посвящу Тебе!»

За время всей военной кампании он оставался цел и невредим, а по окончании войны возвратился в Фиваиду и принял крещение. Пахомий поселился в местечке Шенесит и стал вести уединенную жизнь. Духовным наставником его становится известный отшельник Паламон. Десять лет подвизался Пахомий в пустыне, и однажды, оказавшись у развалин селения Тавениси, он услышал голос, повелевавший ему построить на этом месте обитель. Старец Паламон благословил его на основание обители и предсказал Пахомию будущую ее славу.

По свидетельству жития, вскоре Пахомию явился ангел Божий в образе схимника и вручил устав монашеской жизни. Согласно этому уставу, монахам приписывалось единообразие в пище и одежде, иноки должны были трудиться по послушанию на общую пользу обители. В числе послушаний было переписывание книг. Иноки не должны были иметь собственных денег или принимать что-либо от своих родственников. Главным деланием монаха считалась молитва. Именно Пахомию приписывается введение в христианскую молитвенную практику четок.

Первым монахом в обители Пахомия стал его старший брат Иоанн, но постепенно к ним стали приходить и другие ученики.

Однажды преподобного Пахомия посетила его сестра Мария, которая давно желала увидеть брата. Строгий подвижник отказал сестре в свидании, но через привратника передал ей благословение вступить на путь монашеской жизни, обещая в этом свою помощь. Мария поступила согласно указанию брата. Тавеннисские иноки построили для нее жилище на противоположном берегу Нила. К Марии стали присоединяться другие женщины, и вскоре появилась первая женская обитель со строгим общежительным уставом, который был составлен преподобным Пахомием.

К концу жизни Пахомия его община насчитывала свыше 3000 монахов обоего пола, живших в девяти мужских и двух женских обителях. Устав Пахомия дошел до нас в латинском переложении, выполненном в 404 г. Блаженным Иеронимом. И вот небольшой пример того, как по уставу принимали в монахи.

Прежде всего, надо сказать, что монастыри преп. Пахомия, были закрытыми сообществами, и попасть туда было очень трудно. Ко времени, когда туда пришел преп. Кассиан, они уже достигли своего максимального расцвета, и прием в них совершался с большим разбором. Туда не принимали всех вподряд желающих, но вначале испытывали всякого приходящего в течение длительного времени. Это было испытание на твердость произволения. Вновь пришедшего отдавали под присмотр гостиннику (это был одно из доверенных лиц аввы монастыря, опытный и проверенный монах-старец), в обязанности которого входило заниматься с новыми кандидатами и испытывать их на предмет годности к монашеской жизни. Прежде всего, с новенькими занимались изучением Священного Писания. Поскольку монашество есть образ совершенного евангельского жития, то главным занятием монахов было полное и совершенное изучение всего Священного Писания. Новичок садился учить наизусть Псалтирь и кое-что из Евангелия. Это было проверкой его усидчивости и любви к слову Божию. Всякий вновь вступивший в братство проходил проверку личности.

Во-первых, определялись со статусом пришедшего. Узнавали, кто пришел, из какого сословия, какого состояния, не беглый ли раб, не сделал ли чего худого, не прячется ли от правосудия или от какой-либо государственной повинности, не бросил ли семью и нет ли за ним других преступлений. Затем узнавали причину прихода в монастырь, а также выясняли обстоятельства, побудившие ищущего монашества к такому шагу. Настоятелям всех монастырей предписывалось принимать желающих только после должного испытания. Оно заключалось сначала в том, чтобы новичка испытывали у ворот монастыря в течение семидесяти дней. Его отталкивали, над ним смеялись, его прогоняли и поступали с ним намеренно грубо, показывая ему, что в таком суровом месте он не сможет жить и что жизнь монашеская очень тяжела. Это была проверка решимости и твердости намерений. Затем пришедшего заставляли выполнять такие повеления, которые здравому и рационально мыслящему уму казались абсурдными. Делалось это намеренно, чтобы приучить новичка не доверять себе и своему разумению. Этот контроль над испорченной грехом волей пришедшего был очень жесткий, но очень эффективный. Научившись повиновению и послушанию, новичок приобретал опыт подлинного смирения, который способствовал быстрому духовному возрастанию. «На кого воззрю, рече Господь, токмо на кроткого и молчаливого, трепещущего словес Моих» (Ис. 66: 2).

По мнению египетских отцов, борьба с гордостью была самым важным деланием, от которого зависела вся будущая духовная жизнь монаха. Кто не истребил в начале пути многоглавого духа гордости посредством отсечения своей воли, посредством уничиженного жительства, посредством трудов повиновения, тот в дальнейшем не сможет вкусить плодов Духа Святого. Настоятелям монастырей предписывалось, чтобы не принимали богатых, пока те не отрекутся от всего своего имения и придут в монастырь совершенно нищими. Впрочем, это правило касалось не только богатых, но и всех остальных, у кого было хотя бы малое имение, состоявшее хотя бы из одной монеты.

В правилах предписывалось обязательно избавляться от всякого стяжания (то есть от материальной собственности) еще до прихода в монастырь. Кроме того, монастыри отказывались брать от вступающих вклады потому, что некоторые, по истечении какого-то времени раскаиваясь в монашестве, возвращались в мир и тогда с дерзостью начинали требовать от монастыря возврата их денег, которые давно уже были потрачены на нужды обители и братий.

Обучение грамоте и основам веры было одним из главных направлений в занятиях с новоначальными, поэтому всех пришедших заставляли учить наизусть, даже если они этого не хотели, Священное Писание и Псалтирь. Многие монахи Тавеннисиотских монастырей вследствие этого знали наизусть все Священное Писание Ветхого и Нового Заветов. Ум монаха должен как бы плавать в словах Священного Писания: «что бы ты ни делал, имей на это основание в Божественном Писании».

Находящихся на испытательном сроке держали в особом помещении за стенами монастыря. Когда убеждались в полной их решимости следовать заветам монашества и когда других препятствий к их поступлению в обитель не находили, то знакомили подробно их со всеми монастырскими порядками, чтобы те твердо знали, как им подобает себя вести и дальше жить. Но внутрь монастыря еще не вводили.

Затем новичку давали достаточно времени для того, чтобы на практике обучиться и привыкнуть к новому образу жизни. Новичок поступал в один из домов монастыря, где были свои старшие, своя иерархия и свои послушания. Он зачислялся в один из десятков и полностью подчинялся старшему этого десятка, и дальше его жизнь проходила под контролем опытного старца – монаха, который его всему обучал и докладывал об его успехах начальству. Вновь пришедший получал иноческую одежду сразу после заселения в монастырь. Момент приема в монашество определял авва монастыря, смотря на преуспеяние пришедшего, или сразу принимая, или откладывая прием в обитель, если были выявлены какие-либо существенные препятствия.

Обряд пострига в правилах не описывается. Возможно, что сам чин пострига в обителях Пахомия (имеется в виду постриг власов при одновременном принятии обетов) еще не практиковался. Во всяком случае в правилах четко оговаривается только момент торжественного облачения в монашеские одежды, который происходил в храме монастыря при стечении всей братии. По всей видимости, этот момент (снятие мирских и облачение в монашеские одежды) и означал не что иное, как вступление в монашество.

И, наконец, указывалось в Уставе, чтобы во всем строе жизни инока была бы постепенность, а особенно в аскетическом делании: «В данном от ангела правиле (п. 15) говорится: “К высшим подвигам прежде трех лет испытания не допускай новичка; только после трех лет, когда навыкнет он всем работным послушаниям, пусть вступит на это поприще”». Таким образом, с древних времен устанавливался богомудрыми наставниками иночества треххлетний испытательный срок для тех, кто желает вступить в ряды монашествующих.

Василий Великий

Процесс формирования общежительного монашества завершил св. Василий Великий (ок. 330 - ок. 379). Прежде чем посвятить себя монашеской жизни, он совершил путешествие в Египет, чтобы изучить ее в первоистоках, и наиболее привлекательным ему показался общежительный тип. Святой Василий требовал, чтобы монахи в установленные часы суток собирались вместе на молитву и совместные трапезы. Монастыри, устроенные по образцу монастыря св. Василия, распространились по всей Греции, а затем и по славянским странам. Однако в Сирии и некоторых других странах предпочтение по-прежнему отдавалось отшельническому типу монашеской жизни.

св. Бенедикт Нурсийский

Общежительный уклад монашеской жизни, в его развитой форме, на Западе утвердился благодаря усилиям св. Бенедикта Нурсийского (ок. 480 - ок. 543). Познакомившись с житиями отцов-пустынножителей и монашеским уставом св. Василия Великого, он стремился приспособить образ монашеской жизни к особенностям условий и климата Западной Европы. В соответствии с системой, принятой св. Бенедиктом, каждый монастырь представлял собой самостоятельную единицу, и каждый монах был пожизненно связан со своим монастырем посредством особого обета, воспрещающего перемену места жительства (stabilitas loci). Бенедикт отчасти смягчил принятую на Востоке строгость монашеской жизни. Он установил часы, в которые монахи собирались на молитву и службы; совместное пение канонических «часов» считалось главной обязанностью бенедиктинских монахов. Устав святого Бенедикта учил братьев доброте и терпимости друг к другу. Бенедикт не был сторонником сурового отношения к себе и к ближним людям. Он считал, что от человека не нужно требовать полного самоотречения и самоуничижения- любовь к Господу может быть доказана иболее простыми и скромными средствами. Монаха украшают не столько "подвиги", сколько смирение и послушание... Долгое время монастыри оставались главными центрами науки, культуры иискусства: они задавали моду в архитектуре и книжной иллюстрации, содержали монастырские школы, в которых обучались дети знатных сеньоров. Бенедиктинство стало определяющей формой монашеской жизни на Западе: к концу XVIII в. все монахи Европы, за исключением Ирландии и некоторых испанских монастырей, были бенедиктинцами.

Иерусалимский и Студийский уставы

Византийская эпоха знала огромное количество монастырских уставов, их составляли игумены, архиереи, ктиторы, учреждавшие монастыри. Но наибольшую роль в развитии общежительного монашества сыграли Иерусалимский и Студийский уставы.

Устав Иерусалимский, или преподобного Саввы Освященного, есть отображение литургической жизни и монашеских традиций палестинских монастырей в классическую эпоху их истории. Он связывается с именем преподобного Саввы Освященного и с известной под его именем знаменитой палестинской Лаврой близ Иерусалима. Если этот Устав и не является собственным произведением этого знаменитого подвижника, то, во всяком случае, отображает быт его Лавры и дух его преданий и наставлений. Святой Савва скончался в 532 году. Нравственный авторитет его еще при жизни был очень высок. Его вызывали к себе патриарх Иерусалимский и патриарх Константинопольский в тревожное время оригенистских споров в монашеской среде. С ним предание связывает также имя Леонтия Византийского, одного из видных церковных писателей того времени. Что святой Савва ввел какой-то устав в своей обители (три лавры и четыре киновии в небольшом отдалении одна от другой), не подлежит сомнению. Вероятно, на его Устав влияли иноческие уставы преподобного Пахомия и святого Василия Великого. Судя по "Преданию", которое печатается в виде предисловия к теперешнему Типикону, Устав был принят святым Саввой от славного палестинского подвижника - преподобного Евфимия Великого († 473), его учителя.

По словам блаженного Симеона Солунского, список Устава святого Саввы сгорел в то время, когда персидский царь Хосров взял Иерусалим в 614 году. Святой Софроний, патриарх Иерусалимский, долгое время живший в Лавре святого Саввы, около 640 года редактировал и ввел в церквах своей Патриархии Устав иерусалимского храма Воскресения. В VIII веке Устав обогатили своими канонами и стихирами святой Ионн Дамаскин, сам долго подвизавшийся в Лавре святого Саввы, святой Косма Маиумский и святой Андрей Критский. Особенно в Студийской обители в Константинополе Устав был много восполнен песнопениями, составленными ее подвижниками (Студитами) - Митрофаном, Анатолием, Феодором Студитом, его братом Иосифом, Феофаном Начертанным, Иосифом Песнописцем и Григорием, митрополитом Никомидийским. Позднее над обработкой Устава трудились Никон Черногорец (XI век), патриархи Константинопольские Алексий (XI в.) и Филофей (XIV в.) и патриарх Тырновский (Болгарский) святой Евфимий (XIV век).

Первоначальная редакция Устава святого Саввы была краткой. В нем Дисциплинарные правила преобладали над богослужебной частью. О более поздней редакции Устава святого Саввы можно судить по Тактикону Никона Черногорца, монаха на Черной Горе, близ Антиохии (вторая половина XI - первая половина XII века), много способствовавшего распространению Иерусалимского Устава. Никон, хорошо знавший современные ему уставы Студийский, Иерусалимский, Афонский и другие, сравнил их, и благодаря этим его записям можно составить представление о не дошедших до нас редакциях уставов того времени. У Никона было тяготение к общежительству; он предпочитал его келлиотскому образу жизни. Во времена Никона Устав Иерусалимский еще не был так разработан, как впоследствии, в частности, в нем еще не было так называемых Марковых глав. До XI века богослужение совершалось по Иерусалимскому Уставу в Иерусалимской, Александрийской и Антиохийской Церквах, затем он стал входить в практику других Церквей. Главной причиной распространения Иерусалимского Устава был его авторитет, как создания подвижников Святой Земли.

В условиях охватившей весь православный Восток магометанской экспансии славянские Церкви, как и Русская, в Иерусалиме видели светоч Православия, хранимый Промыслом Божиим. Способствовали распространению этого Устава и такие, в частности, обстоятельства, как устройство метоха (подворья) иерусалимской Лавры святого Саввы в Константинополе; приезды Иерусалимских патриархов в Константинополь, наконец, занесение святым Саввой Сербским Иерусалимского Устава в афонский монастырь Хилендар и в Сербию, откуда он стал распространяться и в другие области. В Константинополе были известны палестинские обычаи, ибо, по свидетельству проф. И. Мансветова, преподобный Савва весьма почитался в Царьграде как великий учитель монашеской жизни (И. Мансветов. Церковный Устав. М., 1885, с. 130), а некоторые из Константинопольских патриархов в XI-XII веках происходили из Иерусалима и Антиохии - Косма Иерусалимлянин (1075-1081), Феодосий Антиохийский (1178-1183), Досифей Иерусалимский (1190-1191). Поэтому понятно, например, почему в ктиторском уставе царицы Ирины (1183 г.) встречаются такие характерные черты Иерусалимского Устава, как агрипнии (всенощные бдения) и междочасия. Переход на Иерусалимский Устав в Константинополе произошел около XII века. Некоторые положения этого Устава о посте, в частности Успенском, были строже ранее действовавших, но, тем не менее, вызвали споры на Афоне (на Святой Горе разрешение поста полагалось и в средние праздники). Для решения недоуменных вопросов о посте афонская братия обратилась к патриарху Константинопольскому Николаю Грамматику (1084-1111), который в своем послании Протату Святой Горы отдал предпочтение иерусалимскому обычаю.

Устав Студийский - другой Типикон, также вошедший в широкое богослужебное употребление. Это - Устав Студийского монастыря, основанного в 463 году в Константинополе при церкви во имя Иоанна Предтечи римским патрицием и сенатором Студием. В Константинополе этот монастырь имел такое же значение, как обитель преподобного Саввы Освященного в Палестине (А. Дмитриевский. Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках православного Востока. Т. I. Киев. 1895, XII). Этот монастырь стал очень скоро одним из самых замечательных монастырей столицы. Близость к центру церковной, умственной, политической и общественной жизни Византии объясняет то положение, которое эта обитель заняла в истории Восточной Церкви. Вначале он стоял в тесной связи и, может быть, в зависимости от так называемого монастыря Неусыпающих (греч. - "акими΄тон"). Первые иноки в нем были именно из акимитов. Особенное значение Студийский монастырь приобрел в период иконоборческих споров. Возглавляемые своим знаменитым игуменом преподобным Феодором Студитом († 826), иноки этого монастыря стали ревностными защитниками иконопочитания и вынесли на себе всю тяжесть борьбы с иконоборчеством. В период борьбы между сторонниками патриархов Константинопольских Игнатия и Фотия, равно как и во все важные моменты жизни Константинопольской Церкви, эта обитель всегда принимала участие и часто решала вопрос благодаря своему огромному нравственному авторитету. Понятно, что она заняла первенствующее место в монашеской жизни столицы. Богослужение ее было образцовым благодаря ревностному старанию о том ее игуменов. Царское внимание к обители позволило ей рано приобрести ряд привилегий и большое богатство в утвари, ризнице и пр. В праздник Усекновения главы Ионна Предтечи в монастырь совершались царские выходы. С 1381 года архимандрит монастыря стал первым в ряду прочих настоятелей монастырей.

В монастыре рано создался свой, особый уклад, который был закреплен в первоначальных формах "Начертания" Устава. Более полный Устав был записан много спустя после кончины преподобного Феодора Студита, в конце X - начале XI века. Но этот первый полный Устав до нас не дошел; о нем можно только догадываться по разным другим памятникам и сообщениям церковных историков. Типиконом Студийским был и тот, который преподобный Феодосий Печерский перенес в Киев около 1065 года в свою Лавру, откуда он распространился по всем обителям русским. Но это, опять-таки, не есть Студийский Типикон в чистом его виде, а так называемый Типикон патриарха Константинопольского Алексия (1025-1043). Этот патриарх был вначале иноком Студийского монастыря и, понятно, ревновал о его славе. В 1034 году он основал около Константинополя монастырь в честь Успения Богородицы и, как ктитор, положил в основание его Студийский Устав, но с некоторыми изменениями и дополнениями, воспользовавшись отчасти Уставом Великой церкви и сложившимися правилами монашеского общежития. С этого-то именно Алексиево-Студийского Типика преподобный Феодосий Печерский и переписал Устав для Печерского монастыря. По Студийскому Уставу служба совершалась в храмах Константинопольского Патриархата, в некоторых областях Малой Азии, на Афоне, в Южной Италии, первоначально на Руси (особенно в монастырях).