Малков Петр

Вопрос об отношении складывающейся христианской традиции первых веков к дохристианской культуре возник очень рано - уже при изначальном зарождении православного богословия. В творениях христианских апологетов тема наследия античной философии, искусства и литературы была одной из самых важных и значимых.

Еще во II в., в произведениях св. Иустина Философа, с одной стороны, и Татиана - с другой, в основных чертах сложились два главных подхода к возможной оценке многоразличных писаний "эллинских любомудров".

Мнение по этому вопросу св. Иустина Философа (имея в виду его характеристику античной культуры в целом), как нам представляется, вполне правомерно соотнести с известными словами из проповеди святого апостола Павла в Афинах: "Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано: "неведомому Богу". Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам" (Деян 17:22-23). По учению св. Иустина, Логосу-Христу причастен весь человеческий род; "те, которые жили согласно со Словом, суть христиане, хотя бы считались за безбожников: таковы между эллинами - Сократ и Гераклит и им подобные... ". Следовательно, все ложное в их религиозных и философских построениях - то, что представляется чуждым самому духу христианства, - должно быть отброшено, и, наоборот, истинное, то, что по духу, по мироощущению близко Евангелию (пусть даже и в русле языческой традиции) необходимо воспринять и переосмыслить по-новому. Ведь, по словам св. Иустина, "...все, что сказано кем-нибудь хорошего, принадлежит нам, христианам".

Иной взгляд на значение греческой культуры присущ ученику св. Иустина - Татиану. Так, если богословие св. Иустина говорит нам о неких "христианах до Христа", то Татиан в своей "Речи против эллинов" полностью отвергает все философское наследие античности как "языческие заблуждения, как детские бредни". Для него в одном только христианском учении и может содержаться истина. "Бога <...> вы не знаете; и споря между собою, сами ниспровергаете друг друга", - говорит он, обращаясь к греческим философам и мифотворцам.

Для представителей данного направления, оценивающего греческую "мудрость" однозначно отрицательно как целиком чуждую христианскому учению, идейно близкими представляются совсем другие слова все того же апостола Павла: "Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих" (1 Кор 1:20-21). И потому для еще одного "обличителя" античной культурной традиции - Тертуллиана - христианская вера есть прежде всего "безумие для эллинов", "юродство во Христе": "и умер Сын Божий - это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес - это несомненно, ибо невозможно. Приписываемые богословской средневековой традицией этому латинскому автору слова Credo quia absurdum вполне выражают как его собственный взгляд на смысл христианской веры, так и то противопоставление понятий - "безумия веры" и "велеречивой эллинской премудрости", которое имело место в сознании ряда древних церковных писателей. По убеждению Тертуллиана, именно дохристианская философия как таковая и породила все ереси - "как раз от философии сами-то ереси и получают подстрекательство". По сути отсюда впервые и возникает знаменитое противопоставление Афин и Иерусалима: "Что Афины - Иерусалиму? что Академия - Церкви? что еретики - христианам?".

Такой взгляд на языческую культуру существовал в Церкви на равных правах с упомянутой уже ранее "иустиновской" точкой зрения. "Широта" позиции Иустина берет свое начало еще в философско-богословском учении Филона из Александрии. Дальнейшее свое развитие она получила в творениях представителей Александрийской школы христианской мысли - прежде всего в учении Климента Александрийского.

Античная философия, по утверждению Климента, "была для эллинов таким же руководителем, каким был и закон для евреев, и приводила их, как детей, ко Христу (см. Гал 3:23- 24)". Философия, как он пишет, "некогда уже и сама по себе оправдывала эллинов". Однако даже Климент не отрицает, что хотя "учения эллинов, пусть они истинны, пусть и именами называются тождественными с употребительными у нас, все-таки от содержимых нами значительно отклоняются; и предметы наших учений важнее, и доказательства наши точнее, и действительность им свойственна Божественная <...> ибо мы научены Самим Богом (1 Фее 4:9), получив эти по истине Священные Писания от Сына Божия".

Здесь необходимо отметить, что даже при подобном сходстве общей оценки античных философских учений в творениях Климента Александрийского с мнением о том же предмете св. Иустина Философа конечные цели в их высказываниях по этому вопросу были все же несколько отличны друг от друга. Само различие эпох, в которые жили св. Иустин и Климент, определило и различие их подхода к проблеме "оправдания" античной культуры. По замечанию современного историка философии Г.Г. Майорова, "задача Иустина - показать убежденным язычникам, что христианское учение не является абсурдным с точки зрения наиболее "духовных" образцов языческой философии и поэтому заслуживает терпимого к себе отношения. Задача Климента - убедить христиан или желающих стать таковыми, что языческая философия в большинстве случаев не является абсурдной с точки зрения христианского вероучения, что она, более того, служила "приуготовлением" к христианству и поэтому заслуживает всяческого уважения и изучения. В первом случае - апология христианства перед судом античной культуры, во втором - скорее апология античной культуры перед судом христианства".

Итак, теперь уже не христианское вероучение, но языческая философия нуждается в оправдании и защите.

Вместе с дальнейшим развитием православной богословской мысли, с постепенным превращением христианства в официально и повсеместно принятое в государстве вероучение, начинает терять свою актуальность и вопрос о значении античной культурной традиции именно как явления, подготовившего эллинский мир к восприятию христианского Откровения. Отныне вопрос о языческой культуре вводится лишь к одному: допустимо ли использовать классические образцы античных философских и литературных, музыкальных и живописных произведений при формировании уж собственно христианской культуры, при воспитании христианской личности?

На это важнейшее вопрошание эпохи и дали свой ответ представители поистине "золотого века" христианской мысли - святители Василий Великий и Григорий Богослов, и здесь следует обратиться к трактату свт. Василия Великого "К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями".

Для свт. Василия, оценивающего языческие книги равным образом с точки зрения их сугубо нравственной пользы, безусловную важность и подлинно высокий духовный авторитет могут иметь, конечно же, только Священное Писание и Предание - таинственные и богооткровенные. Однако, как считает Святитель, в тот период нашей жизни, когда мы еще лишь начинаем наше "возрастание", еще только приближаемся к постижению непреходящей значимости божественного откровения, книг Библии, "мы и в других писаниях, вовсе от них далеких, упражняем на время духовное око как в некоторых тенях и зеркалах". Подвиг веры, - к которому мы все призваны и ради исполнения которого мы отдаем порой все наши силы, - по убеждению свт. Василия Великого, трудно совершить без достаточно подробного знакомства со светской культурой, без бесед "и со стихотворцами, и с историками, и с ораторами, и со всяким человеком, от кого только может быть лишь какая-либо польза к попечению о душе". Творения античных мыслителей как бы "отражают" в себе некий свет, отблеск подлинной богооткровенной истины - пусть и несколько искаженно (подобно тому, как солнечный свет отражается в воде), но при этом вполне зримо, ощутимо. Только ухе значительно позднее, - привыкнув к подобной "мягкой пище", - мы обращаемся собственно к Священному Писанию: познав отраженный, вторичный свет, учимся смотреть и на само солнце.

Интересно отметить, что, по убеждению свт. Василия, Священное Писание, равно как и сочинения античных философов, как бы возрастают на "едином древе". "Конечно, - говорит он, - собственное превосходство дерева - изобиловать зрелыми плодами; но оно носит на себе и некоторое украшение - листы, колеблющиеся на ветвях: так и в душе истина есть преимущественный плод, но не лишено приятности и то, если облечена душа внешнею мудростию, как листьями, которые служат покровом плоду и производят не неприличный вид". Именно поэтому-то, по толкованию свт. Василия, для ветхозаветных пророков Моисея и Даниила было отнюдь не зазорным делом изучение языческой мудрости - будь то мудрость египетская или халдейская.

Как правило, во всех других писаниях Святителя имена греческих философов, поэтов и народных героев упоминаются крайне редко. Однако в трактате "К юношам" перед взором читателя проходит целая вереница знаменитых исторических деятелей, любомудров и литературных персонажей, известных по лучшим образцам эллинских языческих сочинений. Личности Гесиода и Гомера, Платона и Сократа, Фидия и Поликлета, Евклида и Диогена, Одиссея и Геракла служат для свт. Василия примером подлинно высокой, в известном смысле даже и сходной с христианской нравственности. Говоря о тех или иных поступках Сократа, Перикла или Александра Македонского, Святитель все время старается провести некую параллель между их деяниями и теми добродетельными устремлениями, что были нам предуказаны от творения и с такой полнотой выражены Самим Спасителем в Его Нагорной проповеди. Так Сократ, не задумываясь, "подставляет другую щеку", Перикл от всего сердца желает добра своим врагам, Александр - не только не совершает прелюбодеяния, но стремится не согрешить даже и в мыслях. Каждый из них по-своему как бы предощущает, предугадывает все те великие, подлинно высоконравственные принципы, которые были сформулированы и изречены несколько веков спустя на холмах далекой Галилеи.

Конечно же, свт. Василий постоянно подчеркивает различие между языческими сочинениями. Он говорит о полезности многих из произведений античных авторов, не забывая при этом отметить и те опасные тенденции, которые в них содержатся. "Посему, - пишет Святитель, - со всяким охранением надобно оберегать душу, чтоб, находя удовольствие в словах, незаметно не принять чего-нибудь худого, как иные с медом глотают ядовитые вещества. Поэтому не будем хвалить стихотворцев, когда злословят, насмехаются, представляют влюбленных и упивающихся, или когда ограничивают блаженство раздольным столом и разгульными песнями. Всего же менее будем внимать им, когда говорят что-нибудь о многих богах, и притом разномыслящих".

И все же "злоупотребление не отменяет употребления": по убеждению свт. Василия, и языческие сочинения бывают способны принести нам немалую пользу. Через посредство философии и литературы, скульптурных изображений и мозаичных картин античности человек, по мнению Святителя, также может в значительной мере приблизиться к истине христианства. Как, срывая розу, мы способны избежать ее шипов, так, читая труды Гомера или Платона, мы можем, оставив в стороне все чуждое православному мировосприятию, найти в них много поистине высоких и великих мыслей, чистых нравственных идеалов. "В тщательно собирающих пользу с каждой вещи (людях - П. М.), - пишет святитель Василий Великий, - как и в больших реках, отовсюду, обыкновенно, прибывает многое".

Сам научившись такой "языческой мудрости" во время жизни в Афинах, свт. Василий весьма успешно применял свое знание философского опыта в богословских сочинениях. По замечанию ряда исследователей истории христианской мысли, на него имел большое влияние платоновский "Тимей", используемый Святителем при написании его знаменитого "Шестоднева". Истолковывая ветхозаветный рассказ о Творении мира, свт. Василий зачастую как бы "переводил", "перелагал", библейские космологические образы на философский эллинистический язык и наоборот.

Подобное отношение к античной культурной традиции также было бы возможно выразить словами святого апостола Павла. Христиане, воспринимая все самое ценное в многоразличных культурах, цивилизациях и просто областях жизни, "пленяют всякое помышление в послушание Христу" (см. 2 Кор 10:5), как бы берут на вооружение все лучшее, присваивая себе. И действительно - немало полезного и важного содержится в той "внешней учености", которой, по выражению святителя Григория Богослова, "многие из христиан, по худому разумению, гнушаются, как злохудожною, опасною и удаляющею от Бога. Недаром эти слова были сказаны свт. Григорием именно в прощальной речи над гробом свт. Василия Великого - того, кто первым из представителей "золотого века" выразил подлинно христианское отношение к наследию античности. "...В науках, - говорит далее свт. Григорий, - мы заимствовали исследования и умозрения, но отринули все то, что ведет к демонам, к заблуждению и во глубину погибели. Мы извлекли из них полезное даже для самого благочестия, чрез худшее научившись лучшему, и немощь их обратив в твердость нашего учения. Посему не должно унижать ученость, как рассуждают о сем некоторые: а напротив того, надобно признать глупыми и невеждами тех, которые, держась такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе, чтобы в общем недостатке скрыть свой собственный недостаток и избежать обличения в невежестве". Свт. Василий Великий учит нас в своем "Шестодневе", что все лучшее в этом мире, все поистине значимое, конечно же, может иметь своим источником одно и только одно Начало - Первейшего Художника и Творца всего сущего. Именно потому-то и оказывается верен древний христианский принцип: все лучшее в нашей жизни, принадлежа Богу, "даруется" Им и через Него всем христианам. Верно это и по отношению к высокой античной культуре. Душа человеческая - "христианка" по своей природе - всегда способна ощутить те богодарованные законы, что действуют в мире еще с момента его создания. Законы совести, идея блага воспринимались античными мыслителями быть может не менее остро, чем, скажем, нами - современными христианами. Пусть даже и лишенные знания об Истинном Боге, философы, поэты и художники античности все же прекрасно ощущали нечто такое, что позволяло им порой приблизиться к пониманию той божественной правды, которая в те времена почиталась принадлежавшей одному еврейскому народу - правды о Едином и Благом Творце.

Вместе с приходом в наш мир Искупителя, вместе с появлением Новозаветной Церкви произошло и некое умозрительное "преображение" античной культуры. Из "побасенок" о богах и героях, из злых и жестоких легенд мифологии, - из этой темной стороны древней цивилизации христианство не восприняло ничего. Но, с другой стороны, оно как бы "воцерковило" все то светлое, благое, духовно (или пусть хотя бы душевно) высокое, что содержится в эллинской языческой культуре. Преодолев узость иудейской культурной традиции - "выросши" из сделавшейся уже тесной ветхозаветной колыбели, - христианство шагнуло со своей проповедью в языческий мир, - не мир богов, титанов, героев, но мир умирающей, впавшей в "уныние" римской цивилизации. И тогда христианство, восприняв все лучшее, что было в этой цивилизации, как бы приобщило, "привило" ее к "древу Церкви". На этом древе (вспомним символический образ у свт. Василия) уже были плоды, но еще не появилось достаточно густой листвы. Теперь же церковное древо пышно зазеленело. Превзойдя мрачноватую ограниченность восточной еврейской культуры, христианство украсилось яркими узорами мозаик, звучными мелодиями духовных песнопений, мерной красотой риторского искусства проповеди. Уныние античной цивилизации исчезло вместе с уходом в небытие всего того темного, что жило в ней: мир уже обрел новую веру и новую надежду, веру во Христа и надежду на спасение, освятившие и просветлившие все важное для нас и благое, в том числе и человеческую культуру.

Малков Петр

Вопрос об отношении складывающейся христианской традиции первых веков к дохристианской культуре возник очень рано - уже при изначальном зарождении православного богословия. В творениях христианских апологетов тема наследия античной философии, искусства и литературы была одной из самых важных и значимых.

Еще во II в., в произведениях св. Иустина Философа, с одной стороны, и Татиана - с другой, в основных чертах сложились два главных подхода к возможной оценке многоразличных писаний "эллинских любомудров".

Мнение по этому вопросу св. Иустина Философа (имея в виду его характеристику античной культуры в целом), как нам представляется, вполне правомерно соотнести с известными словами из проповеди святого апостола Павла в Афинах: "Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано: "неведомому Богу". Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам" (Деян 17:22-23). По учению св. Иустина, Логосу-Христу причастен весь человеческий род; "те, которые жили согласно со Словом, суть христиане, хотя бы считались за безбожников: таковы между эллинами - Сократ и Гераклит и им подобные... ". Следовательно, все ложное в их религиозных и философских построениях - то, что представляется чуждым самому духу христианства, - должно быть отброшено, и, наоборот, истинное, то, что по духу, по мироощущению близко Евангелию (пусть даже и в русле языческой традиции) необходимо воспринять и переосмыслить по-новому. Ведь, по словам св. Иустина, "...все, что сказано кем-нибудь хорошего, принадлежит нам, христианам".

Иной взгляд на значение греческой культуры присущ ученику св. Иустина - Татиану. Так, если богословие св. Иустина говорит нам о неких "христианах до Христа", то Татиан в своей "Речи против эллинов" полностью отвергает все философское наследие античности как "языческие заблуждения, как детские бредни". Для него в одном только христианском учении и может содержаться истина. "Бога <...> вы не знаете; и споря между собою, сами ниспровергаете друг друга", - говорит он, обращаясь к греческим философам и мифотворцам.

Для представителей данного направления, оценивающего греческую "мудрость" однозначно отрицательно как целиком чуждую христианскому учению, идейно близкими представляются совсем другие слова все того же апостола Павла: "Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих" (1 Кор 1:20-21). И потому для еще одного "обличителя" античной культурной традиции - Тертуллиана - христианская вера есть прежде всего "безумие для эллинов", "юродство во Христе": "и умер Сын Божий - это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес - это несомненно, ибо невозможно. Приписываемые богословской средневековой традицией этому латинскому автору слова Credo quia absurdum вполне выражают как его собственный взгляд на смысл христианской веры, так и то противопоставление понятий - "безумия веры" и "велеречивой эллинской премудрости", которое имело место в сознании ряда древних церковных писателей. По убеждению Тертуллиана, именно дохристианская философия как таковая и породила все ереси - "как раз от философии сами-то ереси и получают подстрекательство". По сути отсюда впервые и возникает знаменитое противопоставление Афин и Иерусалима: "Что Афины - Иерусалиму? что Академия - Церкви? что еретики - христианам?".

Такой взгляд на языческую культуру существовал в Церкви на равных правах с упомянутой уже ранее "иустиновской" точкой зрения. "Широта" позиции Иустина берет свое начало еще в философско-богословском учении Филона из Александрии. Дальнейшее свое развитие она получила в творениях представителей Александрийской школы христианской мысли - прежде всего в учении Климента Александрийского.

Античная философия, по утверждению Климента, "была для эллинов таким же руководителем, каким был и закон для евреев, и приводила их, как детей, ко Христу (см. Гал 3:23- 24)". Философия, как он пишет, "некогда уже и сама по себе оправдывала эллинов". Однако даже Климент не отрицает, что хотя "учения эллинов, пусть они истинны, пусть и именами называются тождественными с употребительными у нас, все-таки от содержимых нами значительно отклоняются; и предметы наших учений важнее, и доказательства наши точнее, и действительность им свойственна Божественная <...> ибо мы научены Самим Богом (1 Фее 4:9), получив эти по истине Священные Писания от Сына Божия".

Здесь необходимо отметить, что даже при подобном сходстве общей оценки античных философских учений в творениях Климента Александрийского с мнением о том же предмете св. Иустина Философа конечные цели в их высказываниях по этому вопросу были все же несколько отличны друг от друга. Само различие эпох, в которые жили св. Иустин и Климент, определило и различие их подхода к проблеме "оправдания" античной культуры. По замечанию современного историка философии Г.Г. Майорова, "задача Иустина - показать убежденным язычникам, что христианское учение не является абсурдным с точки зрения наиболее "духовных" образцов языческой философии и поэтому заслуживает терпимого к себе отношения. Задача Климента - убедить христиан или желающих стать таковыми, что языческая философия в большинстве случаев не является абсурдной с точки зрения христианского вероучения, что она, более того, служила "приуготовлением" к христианству и поэтому заслуживает всяческого уважения и изучения. В первом случае - апология христианства перед судом античной культуры, во втором - скорее апология античной культуры перед судом христианства".

Итак, теперь уже не христианское вероучение, но языческая философия нуждается в оправдании и защите.

Вместе с дальнейшим развитием православной богословской мысли, с постепенным превращением христианства в официально и повсеместно принятое в государстве вероучение, начинает терять свою актуальность и вопрос о значении античной культурной традиции именно как явления, подготовившего эллинский мир к восприятию христианского Откровения. Отныне вопрос о языческой культуре вводится лишь к одному: допустимо ли использовать классические образцы античных философских и литературных, музыкальных и живописных произведений при формировании уж собственно христианской культуры, при воспитании христианской личности?

На это важнейшее вопрошание эпохи и дали свой ответ представители поистине "золотого века" христианской мысли - святители Василий Великий и Григорий Богослов, и здесь следует обратиться к трактату свт. Василия Великого "К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями".

Для свт. Василия, оценивающего языческие книги равным образом с точки зрения их сугубо нравственной пользы, безусловную важность и подлинно высокий духовный авторитет могут иметь, конечно же, только Священное Писание и Предание - таинственные и богооткровенные. Однако, как считает Святитель, в тот период нашей жизни, когда мы еще лишь начинаем наше "возрастание", еще только приближаемся к постижению непреходящей значимости божественного откровения, книг Библии, "мы и в других писаниях, вовсе от них далеких, упражняем на время духовное око как в некоторых тенях и зеркалах". Подвиг веры, - к которому мы все призваны и ради исполнения которого мы отдаем порой все наши силы, - по убеждению свт. Василия Великого, трудно совершить без достаточно подробного знакомства со светской культурой, без бесед "и со стихотворцами, и с историками, и с ораторами, и со всяким человеком, от кого только может быть лишь какая-либо польза к попечению о душе". Творения античных мыслителей как бы "отражают" в себе некий свет, отблеск подлинной богооткровенной истины - пусть и несколько искаженно (подобно тому, как солнечный свет отражается в воде), но при этом вполне зримо, ощутимо. Только ухе значительно позднее, - привыкнув к подобной "мягкой пище", - мы обращаемся собственно к Священному Писанию: познав отраженный, вторичный свет, учимся смотреть и на само солнце.

Интересно отметить, что, по убеждению свт. Василия, Священное Писание, равно как и сочинения античных философов, как бы возрастают на "едином древе". "Конечно, - говорит он, - собственное превосходство дерева - изобиловать зрелыми плодами; но оно носит на себе и некоторое украшение - листы, колеблющиеся на ветвях: так и в душе истина есть преимущественный плод, но не лишено приятности и то, если облечена душа внешнею мудростию, как листьями, которые служат покровом плоду и производят не неприличный вид". Именно поэтому-то, по толкованию свт. Василия, для ветхозаветных пророков Моисея и Даниила было отнюдь не зазорным делом изучение языческой мудрости - будь то мудрость египетская или халдейская.

Как правило, во всех других писаниях Святителя имена греческих философов, поэтов и народных героев упоминаются крайне редко. Однако в трактате "К юношам" перед взором читателя проходит целая вереница знаменитых исторических деятелей, любомудров и литературных персонажей, известных по лучшим образцам эллинских языческих сочинений. Личности Гесиода и Гомера, Платона и Сократа, Фидия и Поликлета, Евклида и Диогена, Одиссея и Геракла служат для свт. Василия примером подлинно высокой, в известном смысле даже и сходной с христианской нравственности. Говоря о тех или иных поступках Сократа, Перикла или Александра Македонского, Святитель все время старается провести некую параллель между их деяниями и теми добродетельными устремлениями, что были нам предуказаны от творения и с такой полнотой выражены Самим Спасителем в Его Нагорной проповеди. Так Сократ, не задумываясь, "подставляет другую щеку", Перикл от всего сердца желает добра своим врагам, Александр - не только не совершает прелюбодеяния, но стремится не согрешить даже и в мыслях. Каждый из них по-своему как бы предощущает, предугадывает все те великие, подлинно высоконравственные принципы, которые были сформулированы и изречены несколько веков спустя на холмах далекой Галилеи.

Конечно же, свт. Василий постоянно подчеркивает различие между языческими сочинениями. Он говорит о полезности многих из произведений античных авторов, не забывая при этом отметить и те опасные тенденции, которые в них содержатся. "Посему, - пишет Святитель, - со всяким охранением надобно оберегать душу, чтоб, находя удовольствие в словах, незаметно не принять чего-нибудь худого, как иные с медом глотают ядовитые вещества. Поэтому не будем хвалить стихотворцев, когда злословят, насмехаются, представляют влюбленных и упивающихся, или когда ограничивают блаженство раздольным столом и разгульными песнями. Всего же менее будем внимать им, когда говорят что-нибудь о многих богах, и притом разномыслящих".

И все же "злоупотребление не отменяет употребления": по убеждению свт. Василия, и языческие сочинения бывают способны принести нам немалую пользу. Через посредство философии и литературы, скульптурных изображений и мозаичных картин античности человек, по мнению Святителя, также может в значительной мере приблизиться к истине христианства. Как, срывая розу, мы способны избежать ее шипов, так, читая труды Гомера или Платона, мы можем, оставив в стороне все чуждое православному мировосприятию, найти в них много поистине высоких и великих мыслей, чистых нравственных идеалов. "В тщательно собирающих пользу с каждой вещи (людях - П. М.), - пишет святитель Василий Великий, - как и в больших реках, отовсюду, обыкновенно, прибывает многое".

Сам научившись такой "языческой мудрости" во время жизни в Афинах, свт. Василий весьма успешно применял свое знание философского опыта в богословских сочинениях. По замечанию ряда исследователей истории христианской мысли, на него имел большое влияние платоновский "Тимей", используемый Святителем при написании его знаменитого "Шестоднева". Истолковывая ветхозаветный рассказ о Творении мира, свт. Василий зачастую как бы "переводил", "перелагал", библейские космологические образы на философский эллинистический язык и наоборот.

Подобное отношение к античной культурной традиции также было бы возможно выразить словами святого апостола Павла. Христиане, воспринимая все самое ценное в многоразличных культурах, цивилизациях и просто областях жизни, "пленяют всякое помышление в послушание Христу" (см. 2 Кор 10:5), как бы берут на вооружение все лучшее, присваивая себе. И действительно - немало полезного и важного содержится в той "внешней учености", которой, по выражению святителя Григория Богослова, "многие из христиан, по худому разумению, гнушаются, как злохудожною, опасною и удаляющею от Бога. Недаром эти слова были сказаны свт. Григорием именно в прощальной речи над гробом свт. Василия Великого - того, кто первым из представителей "золотого века" выразил подлинно христианское отношение к наследию античности. "...В науках, - говорит далее свт. Григорий, - мы заимствовали исследования и умозрения, но отринули все то, что ведет к демонам, к заблуждению и во глубину погибели. Мы извлекли из них полезное даже для самого благочестия, чрез худшее научившись лучшему, и немощь их обратив в твердость нашего учения. Посему не должно унижать ученость, как рассуждают о сем некоторые: а напротив того, надобно признать глупыми и невеждами тех, которые, держась такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе, чтобы в общем недостатке скрыть свой собственный недостаток и избежать обличения в невежестве". Свт. Василий Великий учит нас в своем "Шестодневе", что все лучшее в этом мире, все поистине значимое, конечно же, может иметь своим источником одно и только одно Начало - Первейшего Художника и Творца всего сущего. Именно потому-то и оказывается верен древний христианский принцип: все лучшее в нашей жизни, принадлежа Богу, "даруется" Им и через Него всем христианам. Верно это и по отношению к высокой античной культуре. Душа человеческая - "христианка" по своей природе - всегда способна ощутить те богодарованные законы, что действуют в мире еще с момента его создания. Законы совести, идея блага воспринимались античными мыслителями быть может не менее остро, чем, скажем, нами - современными христианами. Пусть даже и лишенные знания об Истинном Боге, философы, поэты и художники античности все же прекрасно ощущали нечто такое, что позволяло им порой приблизиться к пониманию той божественной правды, которая в те времена почиталась принадлежавшей одному еврейскому народу - правды о Едином и Благом Творце.

Вместе с приходом в наш мир Искупителя, вместе с появлением Новозаветной Церкви произошло и некое умозрительное "преображение" античной культуры. Из "побасенок" о богах и героях, из злых и жестоких легенд мифологии, - из этой темной стороны древней цивилизации христианство не восприняло ничего. Но, с другой стороны, оно как бы "воцерковило" все то светлое, благое, духовно (или пусть хотя бы душевно) высокое, что содержится в эллинской языческой культуре. Преодолев узость иудейской культурной традиции - "выросши" из сделавшейся уже тесной ветхозаветной колыбели, - христианство шагнуло со своей проповедью в языческий мир, - не мир богов, титанов, героев, но мир умирающей, впавшей в "уныние" римской цивилизации. И тогда христианство, восприняв все лучшее, что было в этой цивилизации, как бы приобщило, "привило" ее к "древу Церкви". На этом древе (вспомним символический образ у свт. Василия) уже были плоды, но еще не появилось достаточно густой листвы. Теперь же церковное древо пышно зазеленело. Превзойдя мрачноватую ограниченность восточной еврейской культуры, христианство украсилось яркими узорами мозаик, звучными мелодиями духовных песнопений, мерной красотой риторского искусства проповеди. Уныние античной цивилизации исчезло вместе с уходом в небытие всего того темного, что жило в ней: мир уже обрел новую веру и новую надежду, веру во Христа и надежду на спасение, освятившие и просветлившие все важное для нас и благое, в том числе и человеческую культуру.

Глава I. Библейское учение об отношении к язычникам

Евангельское учение о проповеди начиналось общим призывом: «…на путь к язычникам не ходите…» (Мф. 10, 5).

Ветхозаветное отношение к язычникам было достаточно определенным: так, например, в четырех местах Пятикнижия имеются предостережения о следовании их порочному образу жизни (Лев. 18, 3; 20, 23; Втор. 12, 30-31; 18, 9-12). В первую очередь, осуждается язычество египтян: «По делам земли Египетской, в которой вы жили, не поступайте…», но далее говорится более о предосудительном образе жизни язычников «земли Ханаанской» (Лев. 18, 3). Запрещается следовать «обычаям народа» (20, 23) и, прежде всего, их форме чуждого служения, посвященного иным богам (Втор. 18, 12).

Чуждое служение (евр. авода зара ) представляется как любая форма служения или культа, не связанного со служением и культом Богу израильтян. Отвергается не существование языческого культа как такового, а его действенность, его мистическая реальность (Ис. 66, 3). Позже такое отношение к языческому культу найдет место и в самих новозаветных текстах. Ап. Павел учил об идолах и языческом культе: «…идол в мире ничто, и что нет иного Бога, кроме Единого. Ибо хотя и есть так называемые боги, или на небе, или на земле, так как есть много богов и господ много, — но у нас один Бог…» (1 Кор. 8, 4-6). Подобные слова направлены именно против двоеверцев, совмещающих веру в Единого Бога с верой в действенность языческих мистерий, церемоний и обрядов. На протяжении всего Ветхого Завета мы сталкиваемся с подобным двоеверием, совмещением служения Богу и служения идолам. О сыне царя Давида сказано: «И возлюбил Соломон Господа, ходя по уставу Давида, отца своего; но и он приносил жертвы и курения на высотах» (3 Цар. 3, 3). Ап. Павел категорично выступает против подобной практики: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами?» (2 Кор. 6, 14-16). Подобное суровое отношение к двоеверию получило продолжение и в самих церковных канонах. Ап. Павел, не признавая значимости (реальности) языческого поклонения идолам («идол в мире ничто»), догадывался о том, что злые духи могут использовать идолопоклонство в своих собственных целях: «…язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами» (1 Кор. 10, 20). Но подобная опасность для него существует только по отношению к двоеверным. Сами верующие в его понимании не могут оскверниться и от самого идоложертвенного, вкушение которого, скорее, должно запрещать ради немощных в вере: «Но если кто скажет вам: это идоложертвенное, — то не ешьте ради того, кто объявил вам, и ради совести. Ибо Господня земля, и что наполняет ее» (1 Кор. 10, 28). Сам ап. Павел, похоже, придерживается совсем иного принципа: «Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, но осквернены и ум их и совесть» (Тит. 1, 15). Позже в истории Церкви вкушение идоложертвенного будет граничить, а иногда и являться открытой формой отречения от Христа .

Итак, начиная именно с новозаветных времен, меняется отношение к язычникам. Хотя в начале Своей проповеднической деятельности Христос призывал апостолов: «…и заповедал им, говоря: на путь к язычникам не ходите…» (Мф. 10, 5); и Сам сначала отверг хананеянку, пришедшую к Нему (Мф. 15, 22-27). Он же одобрил ее смирение и веру словами: «…о, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему...» (Мф. 15, 28). Нечто подобное сказал Христос и римскому сотнику: «…истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры» (Мф. 8, 10). Далее Господь присовокупил к сказанному в адрес сотника-язычника: «Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном» (Мф. 8, 11). Нечто подобное Он произносит, когда узнает об интересе, проявленному к Нему со стороны греков (еллинов): «…пришел час прославиться Сыну Человеческому» (Ин. 12, 23). Похоже, что и слова, сказанные святым Иоанном Крестителем при Иордане: «…ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Мф. 3, 9), относились к римским центурионам, которые охраняли большое скопление народа при Иордане, где следили за порядком.

Здесь заслуживает нашего внимания и следующий текст из Евангелия от Луки, который начинается прямой речью Христа: «Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую; много также было прокаженных в Израиле при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина. Услышав это, все в синагоге исполнились ярости» (Лук. 4, 25-28). Подобное отношение Сына Божия к язычникам не могло не волновать книжников и фарисеев.
С другой стороны, слова Христа: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями…» (Мф. 7, 6) относятся, с нашей точки зрения, и к язычникам-«псам» и еллинизированным евреям-«свиньям». И все же проповедь Христова Евангелия оканчивается призывом начать дело славного обращения язычников в истинную веру: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам…» (Мф. 28, 19-20).

Святой апостол Иаков предлагает «двенадцати коленам, находящимся в рассеянии, — радоваться» (Иак. 1, 1). Надо заметить, что агадическая (пасхальная) радость была присуща всему апостольскому веку. Уход в христианство воспринимался православными верующими как бегство из Египта греховного. Это был новый «Исход». И теперь он имел значение не для одного народа, но для всех чад Божьих, «находящихся в рассеянии». В это время и исполнялось древнее пророчество о шатрах Сима: «да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых» (Быт. 9, 27). Это было великое начало обращения язычников в истинную веру, о котором святой апостол Петр позже скажет: «некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда не помилованные, а ныне помилованы» (1 Пет. 2, 10). Поэтому слова св. Иакова, обращенные к находящимся в рассеянии, не имеет смысла воспринимать как слова епископа Иерусалима, обращенные только к его еврейской пастве (Иак. 1, 1). Да! Он говорит как патриарх Иерусалима. Но Иерусалима как вселенской апостольской столицы, от стен которой и прозвучал великий миссионерский призыв Христа Спасителя: «…идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет…» (Мк. 16, 15-16).

Святой апостол Павел (он же Апостол языков) писал о себе: «Ибо я не стыжусь благовествования Христова, потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему, во-первых, Иудею, потом и Еллину» (Рим. 1, 16). Он же восклицал: «Вам говорю, язычникам. Как Апостол язычников, я прославляю служение мое» (Рим. 11, 13). Ради проповеди среди язычников Павел и Варнава даже отрясают прах от ног своих на иудеев, чтобы идти к язычникам и там благовествовать веру в Иисуса Христа (Деян. 31, 51). Возникают даже два направления в общецерковной миссионерской работе, как бы две новые формы, о чем ап. Павел и говорит: «…мне вверено благовестие для необрезанных, как Петру для обрезанных, — ибо Содействовавший Петру в апостольстве у обрезанных содействовал и мне у язычников» (Гал. 2, 7-8).

В книге «Деяний Святых Апостолов» рассказывается о сотнике Корнилии (возможно прозелите, но никак не христианине). О нем говорится: «благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу» (Деян. 10, 2).
Ап. Павел, когда был в Афинах и осматривал наполненный идолами ареопаг, не закатил там, так сказать, «благочестивой» истерики (столь свойственной современным сторонникам «черного пиара» в области религиоведения), а подумал о душах несчастных язычников. Сказано: «И, став Павел среди ареопага, сказал: Афиняне! По всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел жертвенник, на котором написано: «неведомому Богу». Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам» (Деян. 17, 22-23) . Трудно представить, какой бы шум подняли современные «православные» религиоведы, скажи нечто подобное православный священник-миссионер, например, в кришнаитском ашраме. Но нужно внимательнее отнестись к словам Апостола в ареопаге. Прежде всего, он говорит очень осторожно, опасаясь, как бы ему самому не согрешить. Он не говорит: «вы… особенно набожны», а присовокупляет слова «как бы». И этим самым, расположив язычников к себе, в то же время не согрешает и против собственной своей веры. Далее, когда он говорит: «осматривая ваши святыни», он делает акцент именно на словах «ваши святыни», имея в виду, что для него самого все эти «святыни» — языческая мерзость. Блаженный Феофилакт поясняет: «Нашел в городе не книгу Божественную, а стоявшее капище и, воспользовавшись надписью на капище, разрушил самое капище. Да что же и оставалось ему делать? Еллины все были неверующими. Если бы он стал беседовать с ними на основании евангельского учения, они стали бы смеяться над ним; если бы на основании пророков — не имели бы доверия к нему. Он неприятеля покорил его же оружием. Вот это-то и есть то, о чем он говорит: «был… для чуждых закона — как чуждый закона» (1 Кор. 9, 21) .

Позже в ранней христианской литературе о некоторых язычниках будут говорить уже как о христианах до Христа. Так, например, св. Иустин Мученик писал о языческих философах: «И все, что когда-либо сказано и открыто хорошего философами и законодателями, все это ими сделано соответственно мере нахождения ими и созерцания Слова (т. е. Христа — О.С .)… из живших до Христа, по Его человечеству… Самый твердый из всех них в этом деле (т.е. познании Истины — О.С .) Сократ» .

Подобная трансформация отношения к язычникам от резко отрицательного (ветхозаветного) до терпимого и даже доброжелательного (христианского) была обусловлена серьезным намерением обратить самих заблудших язычников в истинную веру. Уже в XVIII веке для православного миссионера возможно было сказать о своих взаимоотношениях с языческими племенами: «Я нянька для тамошних народцев» . Только такое доброжелательное отношение к заблудшим и могло способствовать их обращению в истинную веру. Именно доброжелательным отношением к язычникам-инородцам (их языку, культуре и быту) обусловлен успех православной миссии в Китае и Японии в XIX веке.

Именно новозаветное христианское учение о спасении вырвало сотериологию из узконационалистических тисков иудаизма. Но, как это не печально, закваска фарисейская все же проникла и в христианский мир (Мф. 16, 6), где всегда находились сторонники более чем странного отношения к проповеди «не своим»; таковые и поныне придерживаются принципа: «православие только для православных». В этом они очень близко стоят к талмудическому иудаизму, единственному вероучению, неодобрительно относящемуся к обращению «посторонних» в свою собственную веру.

Апогей христианской сотериологии, не знающей национально-этнических границ, — известный текст из Книги Откровения ап. Иоанна Богослова: «После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих. И восклицали громким голосом, говоря: спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу!» (Отк. 7, 9-10).

«Аще который христианин принесет елей в капище языческое, или в синагогу, в их праздники, или возжжет свещу: да будет отлучен от общения церковного» (Апостольское правило 71-е); «Не должно праздновать с язычниками и приобщатися безбожию их» (Правило св. поместного собора Лаодикийского 39-е); «Заблагоразсуждено, чтобы дети состоящих в клире не совокуплялись браком с язычниками или еретиками» (Правило св. поместного собора Карфагенскаго 30-е) .

Правила 1-е, 2-е, 3-е, 4-е св. поместного собора Анкирского. Там же, с. 116-117.

Св. Иоанн Златоуст так писал об ап. Павле: «И однако, имея такую любовь ко Христу, он никого не подвергал ни обиде, ни принуждению, ни анафеме: иначе он не привлек бы к Богу столько народов и целых городов… О, отеческое сердце! Он называл богочтительными эллинов - идолопоклонников, нечестивых. Почему? Потому, что они, подобно благочестивым, совершали свое богослужение, думая, что они чтут Бога, быв сами уверены в том. Подражать этому (поведению ап. Павла - О.С .) увещеваю всех вас, а вместе с вами и самого себя». См.: Иоанн Златоуст, свт. Творения. СПб., 1898. Т. 1. С. 764-765.

– Сегодня, когда положение Русской Православной Церкви укрепилось и ее влияние на общество возросло, все громче раздаются голоса, призывающие вернуться к начальной религии Руси – язычеству, лишить Православную Церковь доминирования. И у многих подобные призывы вызывают отклик и сочувствие. Андрей Иванович, на ваш взгляд, почему так происходит?

– Если говорить об «изначальности» язычества, то это положение определенных теорий, рассматривающих происхождение религии, ее историю как некую эволюцию религиозного сознания от примитивного к более сложному. Мы, православные люди, такого взгляда не разделяем. Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Человек был создан в состоянии естественном, пал в состояние ниже естественного, возведен Христом в состояние сверхъестественное». Поэтому всю историю человечества мы рассматриваем не как прогресс, какое-то самосовершенствование и какое-то устроение Царства Божия здесь, на земле – это является ересью, которую Церковь осудила на своих Соборах.

Мы рассматриваем историю как возвращение человека в утерянный им рай, к потерянному им состоянию подобия, Христом возведенное в сверхъестественность. Мы говорим о тоске человечества по совершенству, к которому Бог предназначил человека изначально. Человек был создан по образу и подобию Божию. Образ – это бессмертная душа, подаренная Богом человеку. Состояние подобия – стремление к Богу. После грехопадения человек утерял возможность быть подобным Богу, но по благодати – стремление остается. Поэтому все эти искания возвратиться к своим истокам – совершенно естественны. Просто ищут не там, и направлен вектор не в ту сторону.

В человеке осталась память о рае – отсюда все эти разговоры, что «раньше было лучше». И неоязычники играют на этом

Еще Тертуллиан сказал, что душа по природе своей христианка, и человек без веры жить не может. Но если человек теряет веру, он начинает ее подменять сурогатами, каковым является неоязычество. Сегодняшнее неоязычество осуществляет подмену, играя на этом христианском чувстве. Используя в том числе и заложенную в человеке память о том, что прежде было лучше. Все мы знаем, как бабушки и дедушки говорят, что раньше было лучше. А их бабушки и дедушки в свое время тоже говорили, что раньше было лучше. Так что это стремление возвратиться к истокам естественно для христианской души. И неоязычество использует его. Но, повторюсь, ведет не туда.

Играет неоязычество и на чувстве национального самосознания, любви к своей Родине, на чувстве патриотизма, обвиняя христиан в непатриотичности, в общем-то, ошибочно.

Если говорить о доминировании в обществе… Все мы помним слова Христа: «Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» (Лк. 18: 8). Православный христианин не стремится к тому, чтобы одержать над кем-то победу и построить Царство Божие на земле. Православный христианин стремится, прежде всего, как сказано в Священном Писании и у отцов Церкви, к стяжанию Духа Святого. Устроение любого царства начинается, с точки зрения христианского православного мировоззрения, с устроения внутреннего состояния человека.

– Противостояние христианства и язычества насчитывает многовековую историю. Как только появляется учение Христа, начинается колоссальное сопротивление ему. Почему могущественная Римская империя, принимавшая в свой религиозный пантеон всех божеств покоренных народов, не смогла примириться с кротким христианством? С чем это было связано?

– Римская империя – это обожествление императора, это надежда исключительно на силу и могущество. И нельзя ставить вопрос так: почему Римская империя не приняла в свой пантеон Христа? Это христианство не приняло этих богов в свое самосознание, потому что, как сказано в Священном Писании, «один Господь, одна вера, одно крещение» (Еф. 4: 5). Бог – один, и христианское сознание, христианская вера не может принять, что наряду со Христом могут быть еще какие-то боги и спасители. Христианская любовь к Богу не разделима.

Россия развернулась в сторону Востока, и можно ожидать, что неоязычество получит мощную подпитку от индуизма

Если говорить о современном неоязычестве, то его истоки – именно в древнем язычестве, оттуда оно черпает и идеологию, и мифологию, и практики. Одна из древних языческих систем – индуизм. И сегодня, когда Россия развернулась от Запада в сторону Востока, можно ожидать, что неоязычество получит мощную подпитку от своего старшего брата, если можно так выразиться, – индуизма. Информационная обработка общественного сознания сегодня поставлена хорошо, о том, что надо быть терпимыми и толерантными трубят на каждом углу. И христианам надо быть готовым к такой ситуации. Например, индус-язычник скажет, что он готов принять «Христа» и поставить Его в свой пантеон богов рядом с Шивой, Вишну, но и вы тоже будьте толерантны: вот вам наши Вишну и Шива. Конечно, такая толерантность для православного сознания невозможна. Мы верим в Святую Троицу – Отца и Сына и Святаго Духа. И нет другого Бога, кроме Господа Спасителя Иисуса Христа, в Троице Единого и Безначального.

И Римская империя не могла смириться с тем, что должен быть только один Бог. Как же так, ведь к одним богам обращаешься за победой, к другим за богатством и благополучием, к иным – за помощью в других вопросах… Она не могла понять, что Бог Всесильный, Всемогущий и Всеведущий и Он – один. Поклонение богам означало склонить их на свою сторону, поклонению Христу – совсем наоборот: изменить себя с помощью Бога. Это была беда римского самосознания того времени. Они не могли понять, зачем служить Богу, если Он не потворствует им.

– На каждом историческом этапе жизни общества язычество обвиняло христианство в разрушении культурных ценностей, в отсутствии эстетического чувства. Более того, слово «христианин» становилось подчас синонимом слова «невежда». А римский император Юлиан Отступник вообще издал эдикт, в котором христиане исключались полностью из культурной жизни общества. Обоснованны ли эти обвинения?

– Юлиан Отступник. Известно, как и с какими словами он окончил свою жизнь: пойдя войной в очередной раз на Персию и увидев, что исход боя решается не в его пользу, он бросился на копье (по другим источникам – в него ударила молния; вообще обстоятельства его гибели более чем странны, и это тоже о многом говорит)… Так вот, перед смертью он воскликнул: «Ты победил меня, Галилеянин!» Юлиан Отступник на пороге смерти осознал, что сейчас он предстанет пред Богом, понял тщетность веры в языческих богов. И эти слова его: «Ты победил меня, Галилеянин!» – прозвучали неким покаянием. Было это покаяние или отчаянный крик и просто разочарование в своих богах, не могущих спасти человека от смерти – одному Богу известно.

А говорить о том, можно ли христианство исключить из культурной жизни, много и долго не нужно, достаточно только вспомнить, кого православная христианская культура воспитала.

Чайковский, Достоевский, Пушкин, Лермонтов, Лесков… Из ученых – Ломоносов, хирург Пирогов… Эти люди воспитывались в православной среде. С самого младенчества они знали, что такое Церковь, что такое Таинства Церкви. Все они были крещенными. Что могут противопоставить им язычники?

Язычники все время твердят, что раньше, до христианства, было лучше: реки были полны рыбы, леса полны дичи… А потом пришли греки и всех нас окрестили насильно, всех нас затолкали в ярмо. Но, во-первых, давайте вспомним, кто тогда правил нашим государством. Правил великий князь Владимир «Красно Солнышко». Какова была его главная идея и цель? Объединить все племена. Постоянно, как мы знаем из истории, были брани и войны между племенами. Потому он и свез в Киев идолов для присоединения к своему пантеону языческих богов Перуна, Даждьбога, Сварога, Свароча и других, решив, что если все эти истуканы будут в столице, то это объединит весь народ языческий. Но объединения не вышло. А нужно было обязательно найти способ объединить русское государство, тогда очень разрозненное. Вот и встал вопрос о вере в единого Бога. Эту историю мы все хорошо знаем. Православие было выбрано именно как объединяющее начало народа. Когда некоторые неоязычники пишут, что там было насилие и массовые убийство – это ложь. Насилие, может, и было в некой степени со стороны слуг князя Владимира. Но кто были его слуги? Неофиты. Люди только что ставшие христианами, а скорее всего только готовящиеся ими стать. По сути, они были еще язычниками. И если мы посмотрим, как затем, после Крещения Руси, развивалась русская история, мы увидим, что держава русская была сильной, когда у людей было объединяющее их начало – вера во Христа.

Ответ язычникам дает сам князь Владимир: он понял, что воедино государство язычеством не соберешь

Такой ответ своей жизнью дает неоязычникам сам князь Владимир. А ведь он каким был язычником махровым, можно сказать, но понял, что воедино государство язычеством не соберешь, тщетны такие усилия. И потому он обратился ко Христу.

– Христиан часто обвиняют в отсутствии патриотизма, любви к родине… А вот язычество – это как раз патриотично.

– Православного человека почему-то представляют как такое беспомощное существо, которое только смиряется; думают, что христианин – это раб по своей сути. Это огромная ошибка. Люди просто не знают, что такое Православие. В Православии есть заповедь: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15: 13). Вспомним наших великих полководцев – православных людей! В их ли патриотизме сомневаться?! Святой Александр Невский, святой Дмитрий Донской, Александр Васильевич Суворов, святой Федор Ушаков… Ушаков не только не проиграл ни одного сражения, но в этих сражениях не потерял ни одного корабля. Это свидетельство того, что он не только отважно бился, но и своих людей берег.

Недавно на Архиерейском Соборе были прославлены такие святые, как Андрей (Ослябя) и Александр (Пересвет) . Мы знаем, кто эти люди. А ведь они были даже не монахи, а схимники. Но когда государству стало тяжело, они в своих схимнических одеждах, взяв в руки оружие, пошли воевать. Представление о Православии, как о религии рабской – ложно.

Личность, семья, нация, государство и Церковь – эти пять начал очерчены рукой Бога

В Православном понимании есть целая концепция патриотизма. В ней есть пять начал: личность, семья, нация, государство и Церковь. Эти пять начал очерчены рукой Бога. Личность, человека сотворил Бог. Семья – это тоже не искусственное изобретение века сего. «И сказал Господь: не хорошо быть человеку одному. И сотворил ему помощника» – жену (Быт. 2: 18). Нации и разные народы возникли, когда Господь, увидев Вавилонскую башню, смешал языки – оттуда пошли разные наречия, и это было наказание, которое, как и всякое наказание Божие, стало для человека благословением. Потом, когда люди увидели, что нет государя, народ израильский просил Бога: «Дай нам государя». И Бог дал его. И когда приходит Христос, Он на земле устанавливает Церковь. Это тоже не устроение человеческое, поэтому Церковь и жива до сих пор. Так что это пять естественных начал: личность, семья, нация, государство, Церковь, которые православный христианин поставлен защищать, молясь о единстве и сохранении этих данных Богом ценностей, а если будет необходимо – и с оружием в руках.

Вот такой ответ этому миру на обвинения, что Православию чужды такие понятия, как долг перед своей Родиной, долг перед Отечеством. Не чужды! Апостол Павел в порыве своей ревности и любви к своему народу восклицает: «Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти…» (Рим. 9: 3). Не по вере, а по плоти. Кто такой апостол Павел? Иудей из иудеев, из колена Вениаминова. Ему не был чужд здоровый национальный патриотизм, чувство любви к своей нации. Что же здесь плохого? Человек, который любит свою нацию, будет уважительно относиться и к другим нациям. Если человек любит свою мать, он будет уважительно относиться и к чужой матери. А если он свою мать ненавидит, будет он уважать чужую? Нет, конечно.

– Андрей Иванович, на каком уровне продолжается сегодня борьба между христианством и язычеством? И как мимикрирует язычество?

– Языческие эпосы, которые нам представляют якобы как документы исторические, вроде Велесовой книги, – это всё мифы. Никаких книг нет, никто их никогда не видел. Каким было славянское язычество, очень сложно сказать. И никто этого не знает. Мимикрия язычества, попытка выдать собственные фантазии за историческую реальность, зачастую прибегая к синкретизму, некому собиранию мифических образов в разных языческих религиях, выдавая их за самобытность русского народа. В некоторой степени то, как неоязычники представляют себе жизнь наших предков, выдавая их порой за идиотов – это оскорбление нашего народа, хотя и не просвещенного еще тогда светом Христа, но все же нашего.

А противостояние язычества христианству сегодня, конечно, есть. И оно ведется целенаправленно популяризаторами язычества. Одним из известных проповедников неоязычества был Свами Вивекананда. Он был индусом, учился в Англии в протестантском колледже. Именно он стал популяризатором индуизма, а по сути неоязычества, в Америке и Европе. Ведь индуизм – не миссионерская религия. Человек должен родиться в индуизме, потому что по закону кармы ты не можешь переходить из одной касты в другую. Поэтому Вевиканада был неоязычником, познакомив Америку, жаждущую экзотики после рационального протестантизма, с неоинуизмом и своей интерпретацией адванта-веданты, одной из философской школ индуизма. Сегодняшние неоязычники действуют по той же схеме. Берут какое-либо оккультное еретическое учение и трансформируют его, выдавая за исконно русское. Тогда Вивекананду поддержали масоны, он состоял в масонской ложе. Нынешние неоязычники, те, которые более популярны, можно не сомневаться, находятся в поле зрения западных спецслужб, враждебно относящихся к России. Они хорошо знают историю нашего народа. Знают, что сделать для его разобщения. Разобщить с одной целью, дабы разделять и властвовать.

– Вы работаете в центре, который оказывает помощь людям, попавшим в неоязыческие сети. По вашему опыту, что это за люди?

– Да, это Центр преподобного Иосифа Волоцкого при храме Преображения Господня в Старом Беляеве. Туда за помощью обращаются не только неоязычники, но и те, кто попал в секты неопротестантского толка. Но с ними, протестантами и их последователями, разговаривать проще, всё-таки они идентифицируют себя как христиане, читают Библию. У них есть основа, они доверяют Священному Писанию, хотя искажают его своим толкованием. С неоязычниками все сложней, в том смысле, что смысл разговора порой отсутствует. Говорить не о чем. Нет основания веры, одни лозунги и догадки, ссылки на несуществующие исторические факты. И здесь в бо льшей степени многое зависит от родителей детей, попавших в секту.

– Что именно?

– Расскажу одну историю. Обратилась к нам мама, сын которой попал к неоязычникам – к кришнаитам. Приходит она к нам в отчаянии: «Что делать?» Священник спрашивает ее: «А вы сами христианка? В храм ходите?» – «Ну, на Пасху, на Рождество…» И батюшка дал этой маме такой совет: «Начните сами воцерковляться, станьте нормальной православной христианкой». Она стала ходить в храм, причащаться, молиться. Через год приходит в центр реабилитации со словами благодарности. И сына приводит, который рассказывает: «Я был кришнаитом, ходил на неоязыческие шабаши, с барабанами. Мама на меня всё время кричала: “Ходи в православный храм! Не ходи на эти бесовства!..” Сама в храм не ходит, а меня туда отправляет… Я старался с ней не встречаться. Знал, когда ее смена на работе, прибегу домой, когда ее нет, быстренько поем, переоденусь и опять убегаю в свой храм. Так продолжалось долгое время. В доме не убрано, обеда нет, в холодильнике почти пусто. А тут как-то забежал, смотрю: чистота какая! Поел, убежал. Прибегаю через какое-то время – опять чисто. Икона, лампадка горит. Интересно… Потом смотрю: книги какие-то религиозные. Ладаном пахнет. Раз пришел – на столе кастрюлька и записка: “Сыночек, тут кашка молочная. Я знаю, ты не кушаешь мясное”. Думаю: что такое с мамой произошло? Однажды пришел – открыто Священное Писание, и там слова: “Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас”». И как тот парень сам свидетельствовал, его будто молнией резануло вот эта фраза: «Придите все». Он решил не убегать в тот раз, дождаться маму. Подумал: раз «все», то, может быть, и он? Говорит: «Не знаю, что со мной произошло, объяснить пока не могу. Но я верю, что и меня Христос тоже призвал к Себе».

Нужно объяснять, рассказывать людям, что такое неоязычество, кто такие неоязычники. Нужно рассказывать, что такое книга Истархова «Удар русских богов» – а это проповедь антисемитизма и фашизма, в ней цитируется Гитлер. Нужно рассказывать, кто такой Левашов. Кстати, Степан Комаров, устроивший стрельбу в храме в Южно-Сахалинске, убивший монахиню Людмилу.... читал книги этих авторов – смесь неоязычества с оккультизмом, в которых говорится, что православные люди – амебы, их надо уничтожать, они бесполезны для общества, что Православие – это религия слабых. И ведь не знают, что есть такие слова святителя Филарета (Дроздова): «Бесполезный для царства земного, бесполезен и для Царства Небесного». Странно, что люди, тянущиеся к патриотизму, желающие воспитать в себе чувство любви к своей родине, почему-то не видят и не хотят видеть русских святых, русской культуры, русской самобытности.

– Язычники упрекают христианство еще и в том, что многие традиции и обычаи оно переняло у язычества. Верно ли это утверждение?

Православие не уничтожало культуру народов, но привносило в нее новый смысл

– Нет, это не совсем так. Церковь никогда в своем миссионерском служении не использовало языческих атрибутов. Православие всегда старалось не уничтожать ту культуру, которая есть, а привносить в нее новый смысл. В отличие от протестантской миссии, от анабаптистов, например. Впрочем, само протестантство уже при своем появлении спровоцировало войны: вместо реформации получилась революция – так называемая крестьянская война в Европе, бушевавшая там 30 лет, пик которой пришелся на 1524–1526 годы. Вроде бы намерения Лютера были хорошие: «Библия и только Библия», перевести Священное Писание на родной язык… Но всё это обернулось поножовщиной в центре Европы. А когда протестанты отправились в Америку, то они просто уничтожали коренное население этого континента – язычников индейцев. Говорили, что эти земли надо очистить от тех, кто не достоин того, чтобы жить на них. Они в завоевании Америки видели Ханаан, некую землю обетованную, а себя – народом израильским, освободителем от язычников земли, которую как они считали дает им Бог. Так понимали они Ветхий Завет, и почему-то именно Ветхий Завет взяли для себя как руководство к действию. Такая вот была миссия.

И совсем иначе действовали русские православные миссионеры. Они не подавляли местную культуру, а в праздники, которые были у этих народов, они вкладывали новый смысл, преобразовывая их. Например, святитель Иннокентий – просветитель алеутов и народов Аляски, тех же индейцев. Это была миссия просвящения именно языческих народов. Была епархия со своим епископом, больницами, библиотеками, школами, храмами и часовнями. Почитайте интереснейшею работу Преосвященного Климента, митрополита Калужского и Боровского, «Русская Православная Церковь на Аляске до 1917года». Это фундаментальный труд примерно в 600 страниц, рассказывающий о самопожертвовании православных миссионеров ради спасения языческих народов.

Чтобы подвести некий итог в ответе на вопрос о заимствования христианами язычества в той или иной степени, надо обратиться к истории возникновения язычества. Расставить, скажем, акценты, что первичней – язычество или христианство. Есть множество разных теорий происхождения религий. Заметьте – теорий. Но теория – не факт. Как некогда писал известный французский энциклопедист и ученый: «Помни неизменно. Природа не Бог, человек не машина а теория не факт». Итак, теория натуралистическая – мол, люди боялись грома и молнии, поэтому и стали поклоняться этим явлениям природы. А так как боялись везде, потому везде и поклонялись этим стихиям. Другая теория – анимизма. Рассуждают ее сторонники так – не могли первобытные примитивные люди объяснить такие явления как сон, вот и придумали, что есть некая тайная душа и т.д. Но это только выдумки и теории, все было совсем не так. Обратимся к Священному Писанию. Я упоминал выше вавилонское рассеяние (см.: Быт. 11). Люди начали распространяться по всему лицу земли, когда Господь смешал их языки. Они знали о всемирном потопе, они знали, что должен прийти Мессия, они знали, что было какое-то отступление от Бога. Но, распространяясь по лицу земли, они исказили эти знания и веру порой до неузнаваемости. В египетской мифологии, в греческой мифологии есть эти мотивы, но это не результат какого-то эволюционного прогресса человечества к светлому будущему, а это – результат того, что люди, распространившись по лицу земли, сохранили те отблески истины, которая и исказилась до уровня язычества и поклонения языческим богам. Поэтому православные миссионеры, греческие миссионеры, приехавшие на Русь, когда князь Владимир крестился, видели эти отблески, и они их не подавляли, а лишь поправляли и исправляли. Говорили, что дело-то хорошее – праздник Ивана Купалы, но смысл его не в том, чтобы прыгать через огонь в озеро и творить оргии, а иной: это крещение, преображение человеческой души. «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я не достоин понести обувь Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем» (Мф. 3: 11). Или, например, масленица. Она вообще взята в церковный календарь, но смысл ее не просто языческий – объестся блинов, ­– а совсем другой. Церковь готовит православный народ к Великому Посту и эта неделя, в общем-то, скорби, воспоминание о потерянном рае, изгнании их рая. И в другие языческие праздники влагался новый, христианский смысл, утерянный после вавилонского отступления и рассеяния народов.

– Когда мы читаем мученические акты ранних христиан, вызывает особое удивление, с каким мужеством, стойкостью люди принимали смерть и не шли на компромисс с язычеством, вплоть до – не вкусить идоложертвенного. Почему же современный мир идет за язычниками, активно пропагандирует язычество?

– У апостола Павла есть такие слова: «Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (Рим. 12: 2). Так что то, о чем вы сказали, – это результат сообразования с веком сим.

Иногда какое-то язычество проникает и в жизнь православных христиан. Я думаю, это связано с некой нестойкостью, или, скорее, с расслабленностью в вере. Как ее укрепить, что для это необходимо? Сказано: «вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим. 10: 17). Я, как преподаватель, как миссионер, знакомый с ситуацией не только в Москве, но и в регионах, хочу сказать: к сожалению, очень мало времени православные уделяют изучению Священного Писания и творений отцов Церкви. Есть некоторые епархии, где такое изучение проводиться на достаточно высоком уровне. Но, чаще всего, это какая-то личная инициатива миссионеров мирян, священников. Поэтому язычество и проникает в этот мир, заражает так называемых православных людей. Нельзя их назвать светскими, потому что многие из них крещенные, но они околоцерковные люди. Приходят по какому-то случаю в храм изредка. Невежество – причина всякого отступления.

Чтобы элементы язычества не проникали в церковную среду, нужны нормальная приходская жизнь, постоянное изучение Священного Писания

Так что лучшее противодействие этому языческому влиянию – здоровая жизнь прихода. Чтобы не дать элементам язычества проникнуть в церковную среду или в светское общество – необходима нормальная приходская жизнь. Литургия, молитва, постоянное изучение Священного Писания и отцов Церкви. Это основание, это фундамент.

В нашем миссионерском центре преподобного Иосифа Волоцкого, о котором я говорил выше, не только работает приемная центра реабилитации пострадавших от сектантского заблуждения, но проводятся занятия для взрослых на миссионерских курсах – по вторникам и четвергам с 19 до 21 часа, также в воскресенье. Это целый курс. Мы изучаем Священное Писание Ветхого и Нового Завета, патрологию, догматическое богословие – ему мы уделяем четверг, все два часа занятий. Мы должны знать свою веру. Вера – это не абстрактное мистическое чувство, она имеет свое содержание, правильно направляющего человека в этой жизни к жизни будущего века, к Царству Божию. Человек не может жить без веры. Вера – это то, что дано человеку при его сотворении, выражается в Библии словом «подобие». Но если происходит подмена Бога богами, то утрачивается целостность личности и происходит некая рассеянность человеческой души. Итак, лучший способ христианского противостояния язычеству – здоровая жизнь прихода: молитва, изучение Священного Писания и отцов Церкви.

– А почему неоязычество пользуется такой большой популярностью у молодых людей? Что их привлекает больше всего?

– Думаю, молодых людей привлекает некий экстравагантный романтизм, который есть в неоязычестве. Играет свою роль и свойственное молодым людям антагонистическое поведение – не принимать что-то официальное, выступать против признанных обществом авторитетов. Церковь имеет в некоей степени официальный статус в обществе и авторитет. А язычество – это нечто такое маргинальное и подпольное, и у молодого человека это всегда вызывает интерес. На определенном этапе жизни – в подростковом возрасте, в период мальчишества.

Есть, на мой взгляд, одна ошибка, которую допускают миссионеры в общении с молодежью. Это некоторое заигрывание в риторике и поведении. Молодые люди, как впрочем и каждый человек, в этом случае начинают относится с некой опаской к обращающемуся к ним миссионеру. Мы в наш век привыкли: раз льстят, значит что-то хотят у нас отнять. Считаю из опыта работы с молодежью, что в общении с ней должна быть конкретика. Она выражается, в первую очередь, в отсутствии всяких сюсюканий, в четком изложении своей веры и образа жизни.

Нам, миссионерам, вообще христианам – не надо теряться, не надо опускать руки, надо рассказывать о своей вере, надо проповедовать, надо объяснять, что такое неоязычество, – в интернете, на форумах, где только можно. Используя все современные СМИ, потому что сегодняшняя молодежь – это дети смартфонов и айфонов. И не только СМИ. Надо идти к молодежи. Общаться с ними, трудиться на этом поле, где часто неоязычество и сектантство просто захлестывают. Искать новые формы, не меняя основ веры, чтобы достучаться до сердец молодых людей.

Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности.

Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают, но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое.

Священное Писание - это наука на всю жизнь: не только юноши-ученика, но и самого великого богослова, не мирянина лишь и новоначального, но и высшего духовного чина и мудрого старца.

Епископ Александр (Милеант)

Отеческая письменность есть не только неприкосновенная сокровищница Предания... Отеческие творения являются для нас источником творческого вдохновения, примером христианского мужества и мудрости. Это есть школа христианской мысли, христианского любомудрия... вечный мир нестареющего опыта и умозрения...

Протоиерей Георгий Флоровский

Для каждого православного христианина Священное Писание, как Откровение Самого Бога человеку, является эталоном всей его жизни, является той призмой, через которую он должен пропускать все свои мысли, желания, поступки. Этой, поистине Книгой книг, прихожанин, как меркой, должен измерять все новые идеи, витающие в его обществе, мнения, навязываемые вне церковной ограды.

Но, к сожалению, Библия, зачастую, не является настольной книгой прихожанина, особенно это справедливо относительно прихожан сельской местности. Слухи, распространяемые протестантами, о том, что «православные Библию только целуют», все-таки, имеют под собой опору. Знание Священного Писания многими православными прихожанами и даже священнослужителями оставляет желать лучшего. Об этом остро замечает современный богослов епископ Иларион (Алфеев), он пишет: «Вопрос о роли Священного Писания в Православной Церкви приобретает сегодня особую остроту. Библия не является частью жизни большинства русских (опять же, актуально это на всем постсоветском пространстве - А.И.) православных христианин. Православные любят говорить о том, что, в отличие от протестантов, у которых sola Scriptura («только Писание»), у них есть Писание и Предание. Однако Предание (именно Предание с большой буквы, а не «предания старцев», которыми многие православные христиане сегодня предпочитают руководствоваться) включает в себя Писание в качестве неотъемлемой составной части: быть православным христианином и не знать Библию нелепо и грешно». Иларион (Алфеев), епископ. Православное богословие на рубеже эпох. К., 2002. С. 411.

Вот и в оценке места суеверий и остатков язычества в жизни и мировоззрении верующего человека, к Священному Писанию, мы должны прибегать в первую очередь.

Обратимся сначала к Ветхому Завету, ведь через него Господь обращается к нам, новому Израилю.

Уже первыми книгами, Торой Моисеевой, строжайшим образом общение с чародеями, гадателями, представителями оккультизма того времени и даже присутствие их среди народа Божьего было строго запрещено Законом: «Не ешьте с кровью; не ворожите и не гадайте… Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш» (Лев. 19. 26, 31). «И если какая душа обратится к вызывающим мертвых и к волшебникам, чтобы блудно ходить вслед их, то Я обращу лице Мое на ту душу и истреблю ее из народа ее… Мужчина ли или женщина, если будут они вызывать мертвых или волхвовать, да будут преданы смерти: камнями должно побить их, кровь их на них» (Лев. 20. 6, 27). Ясно видим, что Господь ревнует о Себе, а отступление от Него именует блудом. Ибо отношения души человека с Богом, а здесь и целого народа, схожи с таинством брака «Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика…» (Еф. 5. 31,32).

И если один из супругов совершает прелюбодеяние, то тем самым, причиняет огромный вред и себе, и другому супругу. То же и в наших отношениях с Богом. Господь предупреждает не ходить путями языческих народов, потому что их боги лживы, на самом же деле «Я Господь, Бог ваш» (Лев. 19. 31). В противном случае ветхозаветному человеку Господь грозит смертью, в наше же новозаветное время - это смерть духовная.

«Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это… Ибо народы сии, которых ты изгоняешь, слушают гадателей и прорицателей, а тебе не то дал Господь Бог твой» (Втор. 18. 10-14). Опять видим Божественное запрещение даже иметь среди народа человека, участвующего в делах тьмы.

Довольно знаменателен также факт, описываемый пророком Моисеем в связи с исходом еврейского народа из Египта. Когда Аарон подтверждал перед фараоном истинность Бога Израиля и серьезность своих намерений, то бросил жезл свой, и Господь претворил его в змея, тем самым показывая Свое могущество. Тогда «призвал фараон мудрецов Египетских и чародеев; и эти волхвы Египетские сделали то же своими чарами: каждый из них бросил свой жезл, и они сделались змеями, но жезл Ааронов поглотил их жезлы». (Исх. 7. 10-12). Господь попустил волхвам языческим сотворить чудо, но для того, чтобы их же и посрамить, и в последующих чудесах Он показал их слабость, ибо сила Божия во много раз превосходила силы языческих богов, которым поклонялись языческие чародеи. Это мы должны помнить и сейчас - Господь в любой момент может посрамить служителей бесовских.

Через пророка Иезекииля Господь грозит судом над язычниками: «Они отвергли постановления Мои и по уставам Моим не поступают. Посему так говорит Господь Бог: за то, что вы умножили беззакония ваши более, нежели язычники, которые вокруг вас, по уставам Моим не поступаете и постановлений Моих не исполняете… посему так говорит Господь Бог: вот и Я против тебя, Я Сам, и произведу среди тебя суд перед глазами язычников» (Иез. 5. 6-8).

А пророк Осия называет прорицателя «безумцем» и «глупцом»: «Да узнает Израиль, что глуп прорицатель, безумен выдающий себя за вдохновенного, по причине множества беззаконий твоих и великой враждебности» (Ос. 9. 7).

Пророк Захария говорит, что лживые прорицатели сами устыдятся дел своих: «Тогда, если кто будет прорицать, то отец его и мать его, родившие его, скажут ему: тебе не должно жить, потому что ты ложь говоришь во имя Господа; и поразят его отец его и мать его, родившие его, когда он будет прорицать. И будет в тот день, устыдятся такие прорицатели, каждый видения своего, когда будут прорицать, и не будут надевать на себя власяницы, чтобы обманывать. И каждый скажет: я не пророк, я земледелец, потому что некто сделал меня рабом от детства моего» (Зах. 13. 3, 4).

В Новом Завете язычник с предельной ясностью противопоставляется христианину: «Если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18. 17), (Мф. 5. 47; 6. 7, 32; 10. 5; Лк. 21. 24 и так далее).

Апостол Павел прямо утверждает, что «…имя Божие хулится у язычников» (Рим. 2. 24). Они «…называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся… (Рим. 1. 23, 24). Вот в чем их основное заблуждение - вместо прославления творения как создания Божия, «они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца...» (Рим. 1. 25).

И поэтому христианством решительно не приемлется хоть какое-либо раздвоение в делах веры, малейшее проявление остатков языческих практик и обрядов. Должно следовать немедленное искоренение их. Вопрос консенсуса отпадает сам собой, потому как неприемлем в принципе. Сам Господь указывает: «Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Лк. 16. 13), а также: «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф. 12. 30).

Против такого рода синкретизма выступает и апостол Павел: «Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской… Язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами» (1 Кор. 10. 20, 21).

Апостол прямо указывает на сходство волшебства, которое является явным проявлением магизма и оккультизма, с ужаснейшими пороками человечества: «Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолослужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев, распри, разногласия, соблазны, ереси, ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное…, - и как приговор, - поступающие так Царствия Божия не наследуют» (Гал. 5. 19-21).

А вот случай, описываемый апостолом Лукой в его «Деяниях», ярко характеризующий суть волхвований: отвратить от веры истинной в веру ложную, суетную. Когда, по приглашению проконсула Сергия Павла, апостолы Павел и Варнава излагали ему истины христианской веры, то «…Елима волхв (ибо то значит имя его) противился им, стараясь отвратить проконсула от веры. Но Савл, он же и Павел, исполнившись Духа Святаго и устремив на него взор, сказал: о, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды! перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних? И ныне вот, рука Господня на тебя: ты будешь слеп и не увидишь солнца до времени. И вдруг напал на него мрак и тьма, и он, обращаясь туда и сюда, искал вожатого. Тогда проконсул, увидев происшедшее, уверовал, дивясь учению Господню» (Деян. 13. 8-12).

Еще один случай столкновения апостолов с прорицателями, описанный в Деяниях: «Случилось, что, когда мы шли в молитвенный дом, встретилась нам одна служанка, одержимая духом прорицательным… Идя за Павлом и за нами, она кричала, говоря: сии человеки - рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения. Это она делала много дней. Павел, вознегодовав, обратился и сказал духу: именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее. И дух вышел в тот же час» (Деян. 16. 16-18). Толкуя это место, Блаженный Феофилакт Болгарский прямо называет этот дух «демоном». Далее святитель говорит: «Заградив ей уста, хотя она говорила и истину, он научает нас не допускать к себе демонов, хотя бы они принимали вид, что защищают истину, но преграждать им всякий повод к соблазну…» Феофилакт, архиепископ Болгарский. Толкования на Деяния Святых Апостолов. Просветитель. Электронная библиотека православной информации. www.seminaria.bel.ru. .

Из той же книги Деяний Апостолов мы узнаем о том, что под действием апостольской проповеди «из занимавшихся чародейством довольно многие, собрав книги свои, сожгли перед всеми» (Деян. 19. 18). Таким образом, они отреклись от связи с демонами и засвидетельствовали несовместимость веры во Христа и чернокнижие.

А вот свидетельство апостола Иоанна: в видении он видит, как Господь противопоставляет праведников чародеям и идолослужителям, сравнивая их с убийцами: «Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая» (Апок. 21. 8). И далее говорит, что Святые приобщатся древа жизни и войдут в город, символизирующий Царство Божие, «а вне -- псы и чародеи, и любодеи, и убийцы, и идолослужители, и всякий любящий и делающий неправду» (Апок. 22. 15). Таким образом, видим, что участь их не весьма завидна, это говорит книга, вещающая о судьбах мира, о его кончине.

А теперь обратимся к святоотеческой письменности, которая составляет значительную часть Священного Предания Церкви. Они, которые личным подвигом засвидетельствовали свою веру в Бога, победив в себе страсти, они - мученики, святители, преподобные, которые видели Христа глазами апостолов, дают однозначно негативную оценку языческим проявлениям и суевериям в христианской среде.

Обратимся к наиболее известным отцам Церкви.

Апологет III века Квинт Септимий Флорент Тертуллиан, порицая астрологию, тесно связывает ее с идолопоклонством и магией, как производной от них, а астрологов сравнивает с бесами. Он пишет, что «…нельзя не заметить некоторых искусств или профессий, благоприятствующих идолопоклонству… Но я утверждаю, что астрологи в этом случае уподобляются падшим ангелам, отошедшим от Бога для обольщения рода человеческого... Если магия наказуема, а астрология -- ее разновидность, то вместе с видом подлежит осуждению и разновидность. Так со времени появления Евангелия всякого рода софисты, астрологи, чародеи, маги, волхвователи должны быть неминуемо наказаны» Тертуллиан. Цит. по: Астрология и магия в свете православного учения. .

А вот взгляд на нашу проблему первого монаха преподобного Антония Великого, человека, который бросил вызов силам тьмы, ушедши в пустыню, который на себе испытал все наветы бесовские и победил их силой Христовой. Через Святителя Афанасия Великого он говорит: «Демоны все делают, говорят, шумят, притворствуют, производят мятежи и смятения к обольщению неопытных, стучат, безумно смеются, свистят; а если кто не обращает на них внимания, плачут и проливают уже слезы, как побежденные… Не должно нам бояться демонов … потому что они бессильны и не могут ничего более сделать, как только угрожать» Цит. по: Кураев А.В., диакон, проф. Почему православные такие?.. М., 2006. С. 353.. И далее: «Диавол есть человекоубийца искони. Между тем мы живы еще, и даже ведем образ жизни, противный диаволу. Итак, явно, что демоны не имеют никакой силы» Там же. С. 353. «Даже над свиниями не имеет власти диавол. Ибо, как написано в Евангелии, демоны просили у Господа, говоря: повели нам идти (Мф. 8. 31) в свиней. Если же не имеют власти над свиниями, тем паче не имеют над человеком, созданным по образу Божию» Там же. С. 353. И далее преподобный отец делает решительный и однозначный вывод: «Посему, должно бояться только Бога, а демонов презирать и нимало не страшиться их» Там же. С. 353.

Вот, например, как смотрел на приметы, так надолго осевшие в сознании христиан и дожившие до сего дня, Святитель Константинопольский Иоанн Златоуст: «Кто, выходя из своего дома, встречает кривого или хромого В наше время люди боятся встретить черную кошку (это как классический вариант суеверия), человека с пустыми ведрами, сумкой и даже встреча со священником сулит встретившему несчастье. и разумеет это как примету, тот мыслит дело сатанинское, ибо не встреча с человеком делает день несчастным, а греховная жизнь» Иоанн Златоуст., святитель. Цит по: О суевериях. http://www.wco.ru/biblio/books/suever1/Main-Con.htm#.

Мнение другого авторитетного отца, Святителя Кесарии Каппадокийской Василия, нареченного Церковью Великим, относительно примет также осудительно. Он говорит: «Многим из христиан кажется делом безвредным слушать истолкователей примет. Чихнул кто на слове, говорят: и это имеет значение. Кто-нибудь сзади назвал меня по имени, нога поскользнулась при выходе, зацепилась одежда - все это помеха. И люди весьма знаменитые, ожидающие Судию с небес, хладнокровно впадают в сей пагубный порок. Но слушай: отвержен народ, предавшийся сему. Еще древле, по закону Моисееву (Лев. 19. 26; Втор. 18. 12, 14), очарования, волхвования, ворожба, птицегадания отринуты как изобретения демонов… Враг до того издевается над человеком, что, если показалась кошка, выглянула собака или утром встретился человек, хотя самый благорасположенный, но с поврежденным правым глазом или бедром, он отскочит, отворотится, не раз зажмурит глаза. Что бедственнее такой жизни - все подозревать, во всем видеть препятствие, когда все должно возводить душу его к Богу? »Василий Великий., святитель. Цит по: О суевериях.http://www.wco.ru/biblio/books/suever1/Main-Con.htm#. Осуждая ложное мнение о счастливых или несчастных днях недели Всем известно утверждение типа «понедельник - день тяжелый» и т.д., Златоуст говорит: «Диавол, стараясь пресечь наши подвиги добродетели и погасить в нас доброе произволение души, внушает нам приписывать успехи и неудачи в делах дням. Если кто верит, что день бывает счастлив или несчастлив, тот в несчастливый день не будет стараться о добрых делах, думая, что по неблагоприятности дня напрасно станет трудиться и ни в чем не успеет. Так, напротив, и в счастливый день он ничего не будет делать, надеясь, что по причине счастливого дня ему не повредит собственное его нерадение. Таким образом, то и другое вредит его спасению. Иногда безрассудно, а иногда как бы безнадежно поступая, он проводит жизнь свою в праздности и зле. Итак, мы должны избегать козней диавола, отбросить сокрушение духа и не наблюдать дней, ненавидя один и любя другой» Цит по: О суевериях.http://www.wco.ru/biblio/books/suever1/Main-Con.htm#.

Плачет Святитель Иоанн и о христианах, возлагающих надежду на разного рода амулеты. В беседах на Первое послание к Коринфянам он говорит: «После брака, если родится дитя, мы видим множество символических действий, достойных смеха: говорить ли о перевязках, о погремушках, о красной пряже и многом другом, доказывающем великое безумие, тогда как не следует возлагать на младенца ничего другого, кроме спасительного креста. Между тем ныне крест, обративший всю вселенную, поразивший диавола и ниспровергший всю силу его, остается в пренебрежении; а ткани, пряже и другим подобным привескам вверяется безопасность младенца. Не стыдно ли вам? Скажите мне: поймете ли вы когда-нибудь, как диавол с раннего возраста человека мало-помалу раскидывает свои сети и употребляет свои хитрые меры? Смешное и забавное внушение сатаны, впрочем, не смеху только, но геенне подвергающее обольщаемых! Если это делается у язычников, то нисколько не удивительно, а когда поклоняющиеся кресту, приобщающиеся неизреченных Таинств и достигшие любомудрия держатся таких постыдных обычаев, - это достойно многих слез» Иоанн Златоуст., святитель. http://www.krotov.info/library/i/zlatoust/00_zlatou.html. «Что сказать, - говорит в другом месте святой Златоуст по поводу тех же амулетов, - о тех, которые привязывают к ногам и голове медные монеты Александра Македонского? Скажи мне: это ли наши надежды? Как после креста и смерти Господней ты возлагаешь надежду спасения на изображения языческого царя?» Иоанн Златоуст., святитель. http://www.wco.ru/biblio/books/suever1/Main-Con.htm#.

Против гаданий высказывается святой Златоуст в Слове на новолетие: «Более всего огорчают меня игры, которые сегодня происходят... и которые преисполнены распутства и нечестия, потому что занимающиеся ими замечают дни, гадают и думают, что если первый день года удастся им провести в веселии и удовольствии, то и во весь год будет совершенно то же. Но год будет для тебя счастлив во всем не тогда, когда ты напьешься пьян в первый день, но когда и в первый и в прочие дни будешь делать то, что угодно Богу. Если же, вознерадев о добродетели, будешь ожидать себе счастья от начала месяца и исчисления дней, то не будет тебе ничего доброго. Замечать дни не сообразно с христианскою мудростию. Это дело еллинского заблуждения» Иоанн Златоуст., святитель. Слово на Новый год. http://www.krotov.info/library/i/zlatoust/00_zlatou.html.

Осуждая гадания и напрямую связывая их с суеверием, епископ Иппонский Блаженный Августин показывает суть этого дьявольского обольщения и пишет: «Последствия их большей частью сообразны с мыслями и предубеждениями каждого. Ибо злые духи, желая содержать человека в обмане, льстят ему показом того, что, как они видят, сообразно с его ожиданием и желанием… Вообще, на мнения людей о важности некоторых гадательных знаков, установленных предубеждением человеческим, не иначе надобно смотреть, как на некоторый договор и условие с злыми духами. Люди, пристрастившиеся к пагубной науке гадать, которая, собственно, есть только наука издеваться над другими и обманывать их, за такое пристрастие свое, по некоему тайному суду Божию, подпадают нередко влиянию падших ангелов, которым попускается иногда иметь некоторое влияние на низшую часть мира. От этих насмешек и обманов злых духов происходит то, что суеверное и гибельное искусство прорицания иногда действительно открывает прорицателям нечто из прошедшего и будущего и говорит им немало такого, что впоследствии отчасти оправдывается событиями. Такие небольшие удачи возбуждают и питают любопытство, из-за чего они все более и более запутываются и запутывают других в сети зловредного заблуждения... Даже верность подобных предсказаний нисколько не оправдывает науки предсказывать. Поэтому святотатственное искусство, при помощи которого вызвана была тень умершего Самуила, достойно всякого отвращения и проклятия, хотя тень эта, будучи показана царю Саулу, и предрекла ему истину» Аврелий Августин., блаженный. Цит по: О Суевериях. http://www.wco.ru/biblio/books/suever1/Main-Con.htm#.

О согрешивших против первой заповеди Моисеева Декалога в «Православном исповедании веры» с осуждением говорится: «Против сей заповеди грешат волшебники и подражающие их делам, например, те, которые носят привески и значки для предохранения себя от вреда; те, которые прилепляются к суеверным обычаям и им верят; равно и те, которые в болезнях пользуются нашептыванием старух и других суеверий держатся; наконец, те, которые из всякого случая выводят предзнаменования» Православное исповедание веры. Цит по: О Суевериях. http://www.wco.ru/biblio/books/suever1/Main-Con.htm#.

А вот слова преподобного Макария Египетского о чародеях, сила которых имеет явно демонское происхождение, но контролируется Божественным Провидением, он пишет: «Посему, волхвы и чародеи, по действию сопротивной силы, при Божием попущении оказываются чудодеями, имеют власть над ядоносными животными, смело идут в огонь и воду, как Ианний и Иамврий, противившиеся Моисею (2 Тим. 3. 8), и как Симон, вступающий в состязание с первоверховным Петром…» Макарий Великий., преподобный. О терпении и рассудительности. Слово 4-е. О Суевериях. http://www.wco.ru/biblio/books/suever1/Main-Con.htm#.

Не обошел своим вниманием волшебников и прорицателей и Святитель Григорий Нисский. И у этого Святого видим решительное осуждение данных явлений, он пишет, что «…волшебство - достояние лукавое… Итак, поскольку у плотолюбцев в настоящей жизни есть некая рачительность о том, чтобы иметь сколько-нибудь ведение о будущем, при котором надеются или избежать бед, или же достигнуть желаемого, то поэтому, чтобы люди обращали взор не к Богу, исполненное обмана демонское естество изобрело многие способы узнавать будущее, как-то: птицегадание, толкование знамений, прорицания, наблюдение внутренностей у животных, вызывание мертвых, исступления, наития божеств, вдохновения и многое другое тому подобное. И как скоро какой-либо род предведения вследствие какого-либо обмана признан истинным, обольститель демон представляет его обольщенному в оправдание лживого предположения. Так устраивает демон, что полет орла служит к возбуждению надежды в наблюдателе; на трепетание печени, на колебание, происходящее во вздувшихся мозговых оболочках, на вращение глаз и на всякую ложную примету, подобную означенной, ухищрение демонское указывает обольщаемым, чтобы люди, отступив от Бога, обратились к служению демонам в уверенности, что они совершают подобные вещи. Поэтому одним из видов обмана был и обман чревовещателей, которым верили, что их чародейство может души умерших снова привлекать в здешнюю жизнь» Григорий Нисский., святитель. О чревовещательнице. Антология. Восточные Отцы и учители Церкви IV века. Том II. Издательство МФТИ, 2000, сс. 346. .

Обратимся и к каноническим правилам, в которые, стараниями Святых отцов вложен сам дух Евангелия, дух апостольский.

Относительно оккультистов можно применить некторые правила Шестого Вселенского собора. 61-е правило гласит: «Предающиеся волшебникам, или так именуемым стоначальникам (старейшие волхвы), или другим подобным, дабы узнать от них, что восхотят им открыть, согласно с прежними отеческими о них постановлениями, да подлежат правилу шестилетней епитимии. Той же епитимии надлежит подвергать и тех, которые водят медведиц, или иных животных, на посмешище и на вред простейших, и соединяя обман с безумием, произносят гадания о счастье, о судьбе, о родословии и много других подобных толков; равно и так именуемых облакогонителей, обаятелей, делателей предохранительных талисманов и колдунов. Закосневающих же в сем и не обращающихся и не убегающих от таковых пагубных и языческих вымыслов определяем совсем извергать из Церкви, как и священные правила повелевают. Ибо, какое общение света ко тьме, как глоголет Апостол: или кое сложение Церкви Божией со идолы; или кая часть верному с неверным; кое же согласие Христа с велиаром? (2 Кор. 6. 14-16)». 62-е правило также налагает прещения на тех христиан, которые еще обращаются к языческим традициям: «Так называемые календы (празднования в первый день месяца - А.И.), вота (празднования в честь языческого бога Пана - А.И.), врумалия (остатки почитания бога Вакха или Диониса - А.И.) и народное сборище в первый день месяца марта желаем совсем исторгнуть из жития верных. Такожде и всенародные женския плясания, великий вред и пагубу наносить могущия, равно и в честь богов, ложно так эллинами именуемых, мужеским или женским полом производимые плясания и обряды, по некоему старинному и чуждому Христианского жития обычаю совершаемые, отвергаем, и определяем: никакому мужу не одеваться в женскую одежду, ни жене в одежду мужа свойственную; не носить личин комических или сатирических, или трагических; при давлении винограда в точилах не возглашать гнусного имени Диониса, и при вливании вина в бочки не производить смеха, и, по невежеству, или в виде суеты, не делать того, что принадлежит к бесовской прелести. Посему тех, которые отныне, зная сие, дерзнут делать что-либо из вышесказанного, если суть клирики, повелеваем извергать из священного чина, если же миряне, отлучать от общения церковного». А также 65-е правило говорит: «В новомесячия возжигания некоторыми пред своими лавками или домами костров, чрез кои, по некоторому старинному обычаю, безумно скачут, повелеваем отныне упразднить. Посему если кто учинит что-либо таковое: то клирик да будет извержен, а мирянин да будет отлучен. Ибо в четвертой книге Царств написано: и сотвори Манассия алтарь всей силе небесней на дву дворех дома Господня, и проводаше сыны своя чрез огонь, и вража и волхования творя, и сотворил чревовещателей, и волшебниц умножил, и умножил творить лукавое пред очами Господними, еже прогневлять Его (4 Цар. 21. 5-6)».

Анкирский поместный собор своим 24-м правилом постановляет: «Волхвующие и последующие языческим обычаям или вводящие неких в дома свои, ради изыскания волшебств или и ради очищения, да подвергаются правилу пятилетнего покаяния, по степеням установленным: три года припадания и два года молитв без приобщения Святых Тайн».

Лаодикийский собор 36-м правилом также осуждает оккультизм, а талисманы называет «узами душ». Отцы его постановили: «Не подобает освященным или причетникам быть волшебниками или обаятелями, или числогадателями, или астрологами, или делать так именуемые предохранилища, которые суть узы душ их. Носящих же оные повелели мы извергать из Церкви».

Вот определение Карфагенского поместного сбора на счет суеверного отношения к святыне: «Постановлено и сие: повсюду на полях и в огородах поставленные якобы в память мучеников алтари, при которых не оказывается положенным никакого тела или части мощей мученических, да разрушатся, если возможно, местными епископами. Если же не допустят до сего народные смятения, то, по крайней мере, да будет вразумляем народ, чтобы не собирался в оных местах и чтобы правомыслящие к таковым местам не привязывались никаким суеверием. И память мучеников совсем да не совершается, разве если где-либо есть или тело, или некая часть мощей, или, по сказанию от верной древности переданному, их жилище, или стяжание, или место страдания. А алтари, где бы то ни было поставленные, по сновидениям и суетным откровениям некоторых людей, да будут всемерно отвергаемы» (94 -е правило). Тут же дается и краткое объяснение данного правила: «В данном правиле речь идет о храмах и часовнях сооруженных не только без такого (имеется в виду епископского - А.И.) благословения, но и на основании какого-либо суеверия или ложных откровений, а иногда измышления».

Святитель Григорий Нисский так постановляет об обращающихся к гадателям: «Те же, которые приходят к чародеям, или к прорицателям, или к обещающим через демонов учинить некое очищение или отвращения вреда, и да испытуются, оставаясь ли в вере во Христа, некою нуждою вовлечены они к таковому греху, по направлению, данному им каким-либо несчастьем или несносным лишением, или совсем презрев исповедание, от нас им вверенное, прибегли к пособию демонов. Ибо если учинили это с отвержением веры, и с тем, чтобы не веровать, что Бог есть поклоняемый христианами, то без сомнения подвержены будут осуждению с отступниками. Если же несносная нужда, овладев слабою душею, довела их до того, обольстив некоею ложною надеждою, то и над сими также явлено будет человеколюбие, по подобию тех, которые во время исповедания не возмогли противостать мучениям» Грирорий Нисский, святитель. О чревовещательнице. Письмо к епископу Феодосию. http://www.krotov.info/library/g/nissky/proritza.html. Здесь видим особенную любовь архипастыря к павшему в грех человеку. Святитель Григорий не сразу грозит прещениями, но советует скрупулезно разобраться в каждом конкретном случае.

Сятитель Василий Великий в своде своих правил предлагает ряд канонических прещений относительно ворожеев, гадателей, прорицателей.

Правилом 65-м занимающегося волшебством святой сравнивает с убийцей: «Покаявшийся в волшебстве или в отравлении да проведет в покаянии время, положенное для убийцы, с распределением, сообразным тому, как сам себя обличил в каждом грехе». Та же епитимия 72-м правилом налагается и на пассивного участника: «Предавший себя волхвователям или неким подобным да будет под епитимиею столько же времени, сколько убийца». Отлучает Святитель Василий от церковного общения на шесть лет и людей, верящих чародеям, в 83-м правиле он говорит: «Волхвующие и последующие обычаям языческим или вводящие неких в дома свои, ради изыскания чародейств и ради очищения, да подлежат правилу шестилетия: год да будут плачущими, год - слушающими, три года - припадающими, и один да стоят с верными, - и так да примутся».

Святой Максим Грек пишет целую работу, направленную на разоблачение астрологии как разновидности магии, а следовательно, и суеверия, язычества, связывающей человека с демонами. В письме неизвестному лицу он пишет, что посылает труд «низлагающий убо прелесть звездочетную и всякое волшебное неистовство, бесами изобретенное»Святой Максим Грек. Цит. по: Астрология и магия в свете православного учения. http://www.tropinka.orthodoxy.ru .

А вот мнение о сглазе и других суевериях нашего русского святого недавнего времени преподобного Амвросия, старца Оптинского. В одном из писем, указывая на молитву Требника «В первый день, по внегда родити жене отроча », он пишет: «От… невидимых духов молится священник избавить родительницу и новорожденнаго. Значит, сомневаться в дурном глазе нельзя. Но употреблять воду, в которую опускают горячие угли с молитвою, и кропить этой водой, суеверно и грешно. У нас есть на то крещенская вода. Также грешно и суеверно располагать занятия по месяцу или луне…» Преподобный Амвросий Оптинский. Собрание писем. Письмо 410-е. http://beseda.mscom.ru/library . Но был ли это панический страх перед злой силой? Оригинальный греческий текст Требника говорит: «??? ???????? ???????? » («…и от очес призора»), где греческое слово «???????? », кроме «волшебство », переводится еще и как «зависть ». Опираясь на исследование этого вопроса Дунаевым А.Г., заметим, что просмотр специалистом «около ста пятидесяти» цитат святых отцов, учитывая контексты, нигде Кроме свт. Григория Нисского, в его надгробном Слове: «Какай глаз лукавый, какая зависть злая [какой дурной глаз, какое злое волшебство]» (Дунаев А.Г. Цит по: Кураев А. Указ. соч. С. 372). Хотя, опять же это «святой Григорий… превращает просто в литературный прием» (Там же.), проводя аллюзию с языческим волшебством (См. контекст: Там же). не употребляется этот термин в качестве «волшебства». Вместе с синонимическим «?????? » оно означает «зависть», что можем применить и к молитве Требника. В Требнике, например, Святителя П.Могилы 1646 г. это место звучит следующим образом: «от рвения и зависти, от очесного негодования» Цит по Кураев А. Указ. соч. С. 371..

Пишет преподобный Амвросий и об осторожном отношении к снам, говорит, что «…эти сны, может быть, не истинные, а с шуией стороны, потому что от истинных видений бывает мир и польза душевная, а от этих снов последовало общее смущение. Поэтому советую тебе не доверять этим снам, а оставлять их без решения и молиться, чтобы Господь и Царица Небесная устроили о тебе полезное, яко же Им угодно. Если что по воле Божией будет, то пусть и будет,-- и эти вещи бывают обыкновенно и без нашей воли; а эти сны бывают иногда только одно наругание бесовское, на которое не следует обращать внимания. Пусть об нас лучше будет по воле Божией…» Там же. Письмо 422-е..

Конечно же, указать мнения всех святых отцов по данному вопросу невозможно, да и в принципе нереально. Хотя, возможно, эта работа еще ждет своего исследователя. Но, уже указав позицию некоторых отцов, находим общую картину решительного неприятия языческих пережитков, его остатков в христианской среде.

Таким образом, наблюдаем единство во мнениях о вреде проявления язычества и суеверий Священного Писания и многих святых отцов, как в частных творениях, так и в соборных определениях.