28 июля мы отмечаем памятную дату – День крещения Руси. Конечно, историки не могут с точностью установить день, когда произошло это событие, повернувшее ход истории нашей страны. Да и само оно было достаточно протяженным во времени. Но праздник решено было отмечать в день, в который православная церковь чтит память святого равноапостольного князя Владимира. Именно он в 988 году принял историческое решение о крещении Руси и крестился сам, с дружиной и боярами.

Князь Владимир был младшим сыном киевского князя Святослава и внуком великой княгини Ольги. Почему же выбор Владимира остановился на восточном христианстве?

Поначалу Владимир делал ставку на язычество

Как следует из летописных источников, в частности, из «Повести временных лет» древнерусского летописца Нестора, в 980 году Владимир Святославич попытался провести религиозную реформу язычества. Он установил единый пантеон языческих божеств. Во главе этой структуры стоял Перун. Также туда вошли Стрибог, Даждьбог, Семарг, Хорс и Мокошь.

«Владимир сперва пытался укрепить и консолидировать язычество. Но как человек, бесспорно, умнейший, он скоро понял, что сделать это невозможно. Язычество всегда приводило не к объединению народа, а лишь к еще большим распрям между разными группами. История показала, что те народы, которые остались языческими, быстро растворились в христианском или исламском мире. Или вообще исчезли – например, это произошло с балтийскими славянами. Владимир же быстро понял, что усилия по консолидации язычества не будут плодотворными, и совершил исторический выбор в пользу православия, объединения всего народа и политической самостоятельности», – рассказывает настоятель московского храма святого Феодора Студита у Никитских ворот, сооснователь сообщества «Русская миссия» Всеволод Чаплин.

картина «Владимир-язычник» / Васнецов Виктор

Почему другие религии не понравились князю

Летописи повествуют, что к Владимиру пришли представители самых сильных религий, дабы обратить его в свою веру.

«Это были представители греческого и римского христианства, а также мусульмане из Волжской Булгарии (не путать со славянскими болгарами) и хазарские иудеи. И начался богословский спор. Каждый выступал, расписывая преимущества своей религии и критикуя все прочие. Самое пространное из приведенных в летописи – выступление так называемого Философа, который, судя по всему, опирается на кириллические источники – святые книги, уже переведенные на славянский язык», – говорит специалист по истории Древней Руси, профессор, доктор исторических наук Игорь Данилевский.

После этой беседы князь Владимир обращается к боярам за советом. Те говорят, что надо посмотреть на все это своими глазами. И вот в каждую из стран отправляется депутация для того, чтобы посмотреть, как совершаются богослужения и на то, как каждая из религий отражается в жизни.
картина «Великий князь Владимир избирает религию» / Эггинк Иван

Вернувшись, бояре рассказывают обо всем, что видели. Например, при выборе принимались во внимание, среди прочего, и пищевые запреты. Владимира не устроило то, что и мусульманам, и иудеям нельзя есть свинину, а мусульманам – еще и пить вино. Летопись приписывает ему знаменитую фразу: «Руси есть веселие пити, не можем без того быти».

«Тем не менее, многое в каждой из религий понравилось, – говорит историк. – Например, князю Владимиру вполне импонировало то, что мусульманам можно иметь несколько жен. Послы с восторгом рассказывали также о том, что такой красоты, как в Греции, они больше нигде не видели. То есть, на этом этапе все происходит во многом на эмоционально-оценочном уровне. С другой стороны, надо понимать, что связи Руси с Византией были постоянными и, скорее всего, христианская вера хорошо соответствовала некой принятой на Руси ментальности, совокупности культурных представлений и норм».

Во всем виновата женщина?

По словам Игоря Данилевского, есть и другая версия, как все это происходило. В 987 князь Владимир захватил греческий город Корсунь, который находился на юго-западном побережье Крыма (позже он получил название Херсонес). Владимир обещал вернуть город грекам, если их императоры отдадут за Владимира замуж их сестру, византийскую царевну Анну. Это, среди прочего, значительно повышало статус самого Владимира, который оказывался сразу вровень с византийскими императорами. Однако Анна отказалась выходить замуж за Владимира до тех пор, пока он будет язычником.

Далее в летописных источниках следует упоминание о слепоте, которая поражает Владимира в тот момент, когда Анна прибывает в сопровождении духовенства в Корсунь для встречи с Владимиром. Она предлагает ему немедленно креститься в надежде на исцеление. И слепота действительно спадает с его глаз, когда князь принимает христианство.

«Действительно, это очень красивый образ, когда душевная слепота оставляет Владимира: благодаря крещению он «прозрел», – говорит Игорь Данилевский.

Крещение – это выбор независимости

Что же принес с собой исторический выбор князя Владимира?

картина «Крещение князя Владимира на Корсуни» / Фёдор Бронников

«Крещение – это выбор пути. Вместе с православием князь Владимир выбрал для народа настоящую свободу, самостоятельность, и в этом состоит главный вектор развития Руси. Князь не случайно отверг западную линию христианства, поскольку очевидно было стремление подчинить Русь давлению Рима. Такое жесткое давление всегда было свойственно представителям так называемого католицизма. Восточная римская империя, которую сейчас именуют Византией, была тоже сильным государством, но все же она не претендовала на духовно-политическую власть над Русью. Поэтому выбор православия в действительности был политическим. Это было решение независимого властителя и свободного народа. Православие – не аполитичная религия, оно предполагает определенный общественный идеал. Выбор католицизма, ислама или иудаизма обрекал бы страну на внешнюю зависимость, погружение в идейную и духовную орбиту одного из сильных государств, будь то Арабский халифат, Хазарский каганат или папский Рим. Не случайно многие народы, которые сделали свой исторический выбор в пользу Рима или в пользу исламского мира, оказались в дальнейшей истории гораздо более зависимы, чем Русь», – говорит протоиерей Всеволод Чаплин.

«Это был выбор, который решительно отделил Россию от Запада, – говорит Игорь Данилевский. – Но вместе с христианством пришла книжная культура, и это величайшее достижение, которое включило Русь в культурное поле всех христианских стран и невероятно подвинуло страну на пути ее развития».

Православие изменило и внешние границы Руси. После принятия христианства Русь начинает восприниматься как центр богоспасаемой земли. И ее границы стали постепенно расширяться.

Был ли Владимир первым

картина «Крещение князя Владимира» / Васнецов Виктор

Летописи сохраняют и другие, более ранние версии крещения Руси.

«Считается, что самым первым человеком, который объявил, что Русь примет крещение, но не крестил ее, был апостол Андрей. Он первым из апостолов приходит на территорию Руси и говорит, что на том месте, где он остановился, будет большой город и множество храмов. А остановился он там, где позже был построен Киев», – говорит Игорь Данилевский.

В одном летописном источнике есть упоминания о крещении Руси при патриархе Константинопольском Фотии. Это произошло после нападения русов на Константинополь в 860 году. Фотий направил миссионеров в Киев. Историк Данилевский предполагает, что это, скорее всего, касалось дружинников и отдельных русичей. По некоторым данным, в этот период были крещены киевские князья Аскольд и Дир c боярами. Поэтому эти события иногда называют фотиевым, или аскольдовым крещением Руси.

«Историки расходятся в оценке роли князя киевского Аскольда, в оценке того факта, способствовал ли он распространению христианства. Но церковное предание утверждает, по крайней мере, о его личном крещении – есть даже сторонники его причисления к лику святых. Многие народы, племена, которые пытались осаждать Восточную римскую империю, поражались ее культуре, мудрости, духовности и сами часто принимали восточное христианство. Так что весьма вероятно, что после крещения Аскольда состоялось и крещение некоторого количества людей в его окружении. Известно, что до Владимира на Руси были христиане. Святая княгиня Ольга, внуком которой был Владимир, была христианкой, посещала в Киеве богослужения. Но православие принимали отдельные люди. Очевидно, что до Владимира и в первый период его княжения Киев оставался языческим», – рассказывает Всеволод Чаплин.

Огнем и мечом?

картина «Крещение киевлян» / Клавдий Лебедев

После крещения Владимира массовые крещения происходят и в Киеве, и в Новгороде, и по всей русской земле. При этом есть источники, которые говорят, что князь новгородский Добрыня крестил Новгород огнем и мечом.

«Это поздние источники, – говорит Игорь Данилевский. – Более ранние летописи говорят об этом намного более спокойно. А во многих этот процесс представлен как триумфальное шествие христианства, массовое принятие. Так, в одном летописном сюжете даже присутствует рассказ, как всенародно сбрасывают с пьедесталов в реку языческих богов. Это может свидетельствовать о том, что тот пантеон языческих богов, который ранее создает Владимир, является чем-то инородным, привнесенным сверху. И христианство воспринимается народом как избавление от этих чужеродных богов».

По мнению историка, часть этих богов имеют даже неславянские имена и чуждую суть. В частности, Даждьбог и Стрибог связаны с культом Солнца, а все этнографы отмечают, что солнечного культа на Руси не было. Хорос и Симмаргл – вообще божества с иранскими корнями, так что они вполне могли быть отвергнутыми в народе. Так что крещение, возможно, сместило тех языческих богов, которые были чужеродными, и против которых уже росло раздражение и протест.

«Большинство же так называемых славянских богов, таких как Лель, Лада, Каляд, Курент и другие – это в большинстве своем представители так называемой кабинетной мифологии, – говорит Игорь Данилевский. – То есть, мифологии, написанной в XIX и XX веке в кабинетах ученых. Проводились исследования этих источников. Их выдают, в частности, междометия, которые не употреблялись в то время, когда писались древние летописи, а также то, что в ранг богов возводятся некие домашние духи, которые упоминаются совсем отрывочно и про которых в древних источниках почти ничего нет».
картина «Крещение Руси» / Василий Перов

Скорее всего, в реальности язычество на Руси не было зрелым, не были выяснены отношения между языческими богами, не устоялись их функции. Поэтому эти функции легко были перенесены на христианство. Цельные представления христианства хорошо наложились на то, что было в народной традиции, и произошла христианизация язычества.

«Неоязычники обычно не могут ответить, какими источниками они пользуются, когда говорят о том, что Русь крестилась огнем и кровью. Но называют цифры: девять миллионов погибших. Однако археологические изыскания не подтверждают того, что на территории Руси были массовые истребления населения. По всему миру, там, где сотни и тысячи людей погибали насильственным путем, археологи находят явные подтверждения тому. Как же девять миллионов-то остались незамеченными? Раскопаны уже несколько древних капищ, и уж где и быть этим массовым захоронениям безвинно погибших насильственной смертью, как не там? Но их нет», – говорит историк церкви, священник Георгий Максимов.

Часто ссылаются на так называемую Акимовскую летопись. В ней описано, как воевода, присланный из Киева, силой принудил новгородских язычников креститься, рассказывает историк. «Даже если принять ее за достоверный источник, то именно она и является доказательством того, что такие случаи были исключением. Кроме этого инцидента, бывшего в Новгороде, в других местах христианство принималось мирно и полюбовно», – поясняет Максимов.

«Кроме того, начиная со второй половины XX века, археологи начали находить берестяные грамоты. Их сейчас найдено очень много, около четырехсот, они писались в основном по бытовым поводам и явно не подлежали никакой цензуре. Самые ранние берестяные письма относятся ко временам крещения Руси. Ни в одном из таких писем не упоминаются славянские боги. Их просто не вспоминают, поскольку они не были нужны нашим предкам. О них никто не горевал! Все это показывает несостоятельность мифа о насильственном крещении Руси. Не надо считать наших предков безвольными слабаками! Миллионы людей нельзя принудить силой принять чужую веру», – говорит священник.

Наши предки добровольно приняли христианство и это определило в дальнейшем свободу Руси от всех внешних влияний, ее самостоятельный путь развития. Так что сегодня мы празднуем, по сути, День независимости, только древний, с историей, насчитывающей уже 1030 лет.

Русский князь Владимир в первые годы своего правления сделал попытку приспособить язычество к своей политике. Он хотел собрать всех богов, которым поклонялись различные племена, и составить из них в Киеве пантеон. В числе Владимировых богов, поставленных на видном месте для всенародного поклонения, находились не только русские боги: между Перуном и Дажьбогом, богом солнца, стоял Хоре, тоже бог солнца народов Востока. Поставлен был тут и Симаргл - божество, упоминающееся в эпосе народов Средней Азии. Тут же находилась и Мокошь - богиня финских племен. Но в этом пантеоне нет норманнских божеств, что говорит о разноплеменности Руси и норманнов.

Владимир хотел создать религию, которая могла бы служить прочной основой для объединения всего государства. Но попытки модернизации старых культов не отвечали назревшим нуждам, так как языческие боги, представлявшие пережиток первобытного строя с характерным для него бесклассовым обществом, не могли удовлетворять потребностям общества классового. Для тех целей, которые ставили правящие классы Киевского государства, гораздо более подходило христианство с его детально разработанным учением и сложной церковной организацией.

Из рассказа летописи о посылке 10 послов, для сравнения религий. Можно предполагать, что религиозный вопрос князь Владимир поднял на вечевом собрании жителей Киева - политического и административного центра полянской земли. Так как избраны послы были "всеми людьми".

Стоя во главе одного из самых крупных раннефеодальных государств, Владимир, подобно Святославу, не мог не принимать участия в европейских делах того времени. Как и Святославу, Владимиру пришлось иметь дело с Византией, причем инициатором установления этой связи снова явилась Византия.

986 г. ТЯЖЕЛЫЕ ВРЕМЕНА ВИЗАНТИИ

После неудачной осады Софии отступавшие византийские войска были совершенно разбиты болгарами в узких балканских проходах, и Василий только с жалкими остатками своего войска добрался до Филиппополя. После этого болгарский царь Самуил быстро отвоевал у византийцев всю Восточную Болгарию; в его руки попал и крупнейший византийский порт на Адриатическом море - Диррахий. Василий был бессилен теперь предпринять что-либо против болгар, так как с 986 г. началось восстание малоазиатских феодалов, на этот раз под предводительством Варды Фоки.

Находясь в такой критической обстановке, Василий II вынужден был большими уступками купить дружбу каирских халифов и обратиться за помощью к русскому князю Владимиру.

По договору 971 г. русский князь обязан был оказывать византийскому императору военную помощь в случае нападения на его страну. Но Владимир, так же как его отец Святослав, отнюдь не склонен был выступать простым наемником в сношениях с Византией. За военную помощь, которую он готов был предоставить, он потребовал высокого вознаграждения - руку сестры императора, порфирородной принцессы Анны. Мы с трудом теперь можем представить, что означало это требование. Византийский двор не только считал себя первым из правящих христианских дворов, но и всеми признавался таковым. Он являлся носителем вековых традиций Римской империи: нигде «величие императорского достоинства» не окружалось таким ореолом, как в Византии. Богатство и блеск Константинополя, роскошь и утонченный церемониал императорского двора служили предметом повсеместного удивления и подражания. Константинополь все еще оставался главным центром европейской культуры. Требование Владимира дать ему в жены сестру императора означало, что гордые и высокомерные византийцы должны признать русского князя равным себе. Это требование было беспрецедентным. Болгарский царь Петр, угрожавший Византии в то время, когда она не могла выставить против него никакой армии, должен был удовольствоваться вступлением в брак с внучкой узурпатора Романа Лакапина, не принадлежавшего к императорской династии. Императоры Западно-Римской империи со времен Каролингов напрасно добивались чести вступить в родственные отношения с византийским двором. Таким образом, русский князь потребовал от Византии того, чего от нее не могли добиться западные императоры.

Князь-язычник Владимир и "Гора богов".
Картина В. Васнецова

987 год. ДОГОВОР РУССКОГО КНЯЗЯ С ВИЗАНТИЙСКИМ ИМПЕРАТОРОМ.

Появившиеся в Киеве византийские послы едва ли были уполномочены принять это требование. Переговоры затягивались, но критическое положение Василия II заставило его уступить домогательствам русского князя. Он объявил, что готов дать русскому великому князю в жены свою сестру Анну, если Владимир и его народ примут христианскую веру из Византии и будут крещены.

Конец 987 года. 1-е КРЕЩЕНИЕ ВЛАДИМИРА.

Можно говорить о личном крещение Владимира в конце 987 г., то есть немедленно по заключении им договора с Василием II «о сватовстве и женитьбе». Этот расчет подтверждается и словами Жития, что «по святом крещении поживе блаженной князь Владимир лет 28». Владимир умер 15 июля 6523 / 1015 г. Стало быть, Житие относит его крещение к 987 г.

Апрель 988 года. ПРИБЫТИЕ В КОНСТАНТИНОПОЛЬ ВСПОМОГАТЕЛЬНОГО ОТРЯДА РУССКИХ.

Но прежде всего от русского князя требовалась быстрая военная помощь. По заключенному соглашению Владимир обязан был тотчас же послать вспомогательный военный отряд в Константинополь, а его брак с принцессой Анной должен был состояться после крещения русских. Почва для объявления христианства на Руси господствующей религией была уже достаточно подготовлена, а потому Владимир принял эти условия и без промедления послал шеститысячный отряд варягов и русских в Константинополь. Этот отряд явился вовремя, чтобы изменить ход войны и спасти Василия II. Появление его в Константинополе следует датировать во всяком случае позже апреля 988 г., так как еще в апреле Василий II считал свое положение чрезвычайно тяжелым.

Начало 989 года. БИТВА ПРИ ХРИСОПОЛЕ.

Княжеский дружинник.
Рисунок Ф. Солнцева

Первой битвой, в которой приняли участие русские на стороне Василия II, была битва при Хрисополе. Высадившись на азиатской стороне, русские с восходом солнца бросились на не ожидавшего нападения противника, которого они застали врасплох. В то же время императорский флот поджег греческим огнем мятежный лагерь. Сторонники Фоки напрасно пытались сопротивляться: они были частью перебиты, частью разогнаны. Калокир Дельфина и большинство вождей повстанцев попали в плен; их подвергли жестоким пыткам

После победы при Хрисополе Василий II возвратился в Константинополь, чтобы подготовиться к решительной борьбе с Вардой Фокой. Находившийся в Никее Варда Фока, услыхав о неудаче в Хрисополе, не растерялся. Собрав все свои силы, он соединился около Абидоса со Львом Мелиссеном. По сообщениям Пселла и Асохика, помимо византийцев Варда Фока опирался на грузин. В сражении, которое решило его участь, грузинская пехота составляла лучшую часть его войска. Асохик утверждает, что Фока начал войну против Константинополя во главе греческих и иверийских войск. Считая, что захват Абидоса даст возможность взять столицу измором, Фока энергично вел осаду. Василий II разделил свое войско на две части. Во главе одной он поставил своего брата Константина, другую возглавил сам. Русский отряд составлял его основную силу. Высадившись под Лампсаком, он расположился против лагеря Варды. Последний направил свои главные силы против императора. Несколько дней прошло без боя.

Наконец в ночь с 12 на 13 апреля 989 г. Василий, сделав тайно все приготовления, внезапно атаковал ополчение бунтовщиков. В то же время первый отряд императорского войска поджег их флот.

Эта неожиданная атака внесла смятение в армию мятежников, которая начала рассыпаться. Восстановив кое-как порядок в своем войске, Варда во главе грузинской гвардии бросился на отряд, предводительствуемый императором, но в это время с ним произошел апоплексический удар. Внезапная смерть вождя посеяла панику в рядах инсургентов; войска Варды частью были уничтожены, частью разбежались. Таким образом, благодаря помощи русских Василий II избег политической, а может быть, и физической гибели и сохранил свой трон.

Но, избавившись от Варды Фоки, византийский двор не обнаружил намерения выполнить данные Владимиру обязательства. В своей гордости и, может быть, уступая просьбам сестры, император отказался выполнить свое обещание отдать Анну в жены Владимиру. Киевский князь ожидал Анну, выйдя ей навстречу и остановившись в том месте, где византийской миссии, в составе которой должна была прибыть и Анна, угрожала опасность со стороны печенегов, постоянно подкарауливавших русских у порогов. Не дождавшись Анны, он вернулся в Киев, чтобы подготовить на следующий год поход на Херсонес и, таким образом, силой оружия вынудить византийского императора выполнить свои обязательства.

Осень 988 год. НАЧАЛО ОСАДЫ ХЕРСОНЕСА.

Русский князь принял самые решительные меры к принуждению императора Василия II исполнять договор. С войском, состоящим из варягов, словен и кривичей, в том же 989 г. он осадил главную твердыню византийского владычества в Северном Причерноморье - Херсонес, который в это время не мог ожидать никакой помощи от Византии. Русские суда появились у стен Херсонеса. Чтобы ворваться в город, русские насыпали перед стенами его земляной вал. Гарнизон и население Херсонеса оказывали упорное сопротивление.

Однако в осажденном Херсонесе нашлись люди, которые оказали помощь Владимиру. Один из вариантов сказаний о взятии Херсонеса сообщает, что запиской, прикрепленной к стреле, Владимиру было сообщено, где находятся водопроводные трубы, снабжающие город водой. Владимир приказал их перекопать, и лишенный воды город сдался. Среди лиц, способствовавших взятию Херсонеса, фигурируют церковник Анастас и варяг Ждьберн.

Хотя положение Василия II после гибели Варды Фоки и улучшилось, но до полной безопасности было еще далеко. Со времени своей победы над Василием II у Траяновых ворот в 986 г. болгары не переставали угрожать империи и в то время, как русские заняли Херсонес, захватили в Македонии город Веррию. Это тоже было тяжелым ударом для Византии, так как теперь болгары могли угрожать Фессалонике.

Кроме того, узнав о смерти мужа, вдова Варды Фоки выпустила на свободу Варду Склира, и этот опытный византийский тактик повел в Малой Азии партизанскую войну против Василия II, препятствовал подвозу продовольствия в столицу и нарушал нормальную деятельность правительственного аппарата в Малой Азии. Поэтому Василий II прилагал все усилия, чтобы примириться со Склиром.

Взятие Херсонеса было событием чрезвычайно важным, так как неожиданно для Византии выявило нового врага, и притом врага весьма серьезного, в лице недавнего союзника. Возобновление военных действий со стороны русского князя должно было вызвать опасение, что русские суда скоро опять появятся под Константинополем, что русский князь соединится с болгарами; наконец, известие это могло вызвать волнение среди русского вспомогательного отряда. Поэтому Василий должен был согласиться на требование Владимира. Весьма скоро, а может быть, даже немедленно состоялось снаряжение в путь царевны Анны с подобающей свитой церковников и сопровождающих лиц и отправка ее в Херсонес. На этот раз император вынужден был выполнить условия, на которые он раньше дал согласие.

Русский вспомогательный отряд оставался на службе у византийского императора и в последующее время. Имеются основания думать, что Владимир добился за это соответствующего вознаграждения.

Позднее лето или осень 989 года. 2-е КРЕЩЕНИЕ И БРАКОСОЧЕТАНИЕ КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА.

Имеется красочный рассказ о том, что накануне приезда Анны князь Владимир заболел и ослеп. Царевна посоветовала ему скорее креститься. Как сообщает «Повесть временных лет», Владимир был крещен корсунским епископом и пришедшими с Анной священниками в Херсонесе в церкви святого Василия. После погружения князя в купель он прозрел. Затем в Херсонесе же произошло бракосочетание Владимира и Анны. Покидая Херсонес, Владимир возвратил его своим новым родственникам. Херсонес, а не для того, чтобы передать его хазарам. Немедленно по оставлении его русскими Херсонес был занят византийским гарнизоном. После крещения Руси Херсонес приобрел еще большую важность для Византии как промежуточный пункт для сношений с русскими.

990 год. КРЕЩЕНИЕ КИЕВА.

Затем русское войско и князь с женой вернулись в Киев, и там, не позднее конца лета 990 г., произошло крещение киевлян. Князь Владимир «повелел опрокинуть идолы - одних изрубить, а других сжечь. Перуна же приказал привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву взвозу к Ручью и приставил двенадцать мужей колотить его жезлами. Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные. И, притащив, кинули его в Днепр. И приставил Владимир к нему людей, сказав им: «Если пристанет где к берегу, отпихивайте его. А когда пройдет пороги, тогда только оставьте его».

Косвенные данные говорят о том, что датой крещения киевлян является пятница, 1 августа 990 г. И если «Повесть временных лет» указывает, что их крещение произошло в Днепре, то другой источник свидетельствует, что это была река Почайна, один из притоков Днепра. В конце X в. её русло располагалось гораздо ближе к Киеву, чем русло Днепра, в здешнюю гавань заходили суда разных стран. На Почайне располагались и основные киевские рынки, а торговым днём недели как раз была пятница. Некоторые шли К реке по принуждению, некоторые же ожесточенные приверженцы старой веры, слыша строгий приказ Владимира, бежали в степи и леса.

990 год. ПРИБЫТИЕ СВЯЩЕННИКОВ И ДОБРЫНИ В НОВГОРОД. МАЛОЕ КРЕЩЕНИЕ.

Вслед за Киевом необходимо было крестить Новгород, и туда Владимир отправил духовенство. Но, опасаясь сопротивления новгородцев, Владимир послал также войско во главе со своим дядей Добрыней. Проповедники ограничились тем, что обратились к горожанам с вероучительным словом, подкрепленным для вящего вразумления принародным зрелищем «сокрушения идолов» (вероятно, тех, что стояли на княжем дворе, так как главное святилище новгородцев – Перынь – пока не тронули). Итогом стараний киевских учителей было крещение некоторого числа новгородцев и возведение в Неревском конце, несколько севернее кремля, деревянного храма во имя Преображения Господня.

991 год. ДОБРЫНЯ ПОКИНУЛ НОВГОРОД.

Добрыня ходил с епископами «по Русской земле и до Ростова». Пришлось усмирять мятежи ростовцев. Узнав о восстании язычников в Новгороде, он был вынужден вернуться, к нему присоединился ростовский тысяцкий Путята.

991 год. ПРОТИВОСТОЯНИЕ ЯЗЫЧНИКОВ СВЯЩЕННИКОВ И ДОБРЫНИ В НОВГОРОДЕ.

У большинства новгородцев проповедь новой религии не вызвала сочувствия. Ко времени прибытия в Новгород епископа Иоакима обстановка там была накалена до предела. Противники христианства сумели организоваться и взяли верх в Неревском и Людином концах (в западной части города), захватив в заложники жену и «неких сородников» Добрыни, которые не успели перебраться на другую сторону Волхова; Добрыня удержал за собой только Славенский конец на восточной (Торговой) стороне. Язычники были настроены весьма решительно – «учиниша вече и закляшася вси не пустити [Добрыню] во град и не дати идолы опровергнути». Напрасно Добрыня увещевал их «лагодными словами» – его не хотели слушать. Чтобы не дать отряду Добрыни проникнуть на городское левобережье, новгородцы разметали волховский мост и поставили на берегу два «порока» (камнемета), «яко на сусчия враги своя». Положение княжеской стороны осложнялось тем, что городская знать и жрецы примкнули к народу. В их лице восстание приобрело авторитетных вождей. Иоакимовская летопись называет два имени: главного городского волхва («высшего над жрецами славян») Богомила и новгородского тысяцкого Угоняя. За первым закрепилось прозвище Соловей – по его редкому «сладкоречию», которое он с успехом пускал в ход, «вельми претя народу покоритися». Угоняй не отставал от него, и, «ездя всюду, вопил: «Лучше нам помрети, неже боги наша дати на поругание». Наслушавшись таких речей, рассвирепевшая толпа повалила на Добрынин двор, где содержались под стражей жена и родственники воеводы, и убила всех, кто там находился. После этого все пути к примирению были отрезаны, чего, видимо, и добивались речистые предводители язычников. Добрыне не оставалось ничего другого, как применить силу.

Сентябрь 991 год. ЗАХВАТ ДОБРЫНЕЙ НОВГОРОДСКОГО ЛЕВОБЕРЕЖЬЯ

Ночью несколько сот человек под началом княжего тысяцкого Путяты были посажены в ладьи. Никем не замеченные, они тихо спустились вниз по Волхову, высадились на левом берегу, немного выше города, и вступили в Новгород со стороны Неревского конца. В Новгороде со дня на день ожидали прибытия подкрепления - земского ополчения из новгородских «пригородов», и в стане Добрыни, очевидно, прознали об этом. Расчет воеводы полностью оправдался: никто не забил тревогу, «вси бо видевши чаяху своих воев быти». Под приветственные крики городской стражи Путята устремился прямиком ко двору Угоняя. Здесь он застал не только самого новгородского тысяцкого, но и других главарей восстания. Все они были схвачены и под охраной переправлены на правый берег. Сам Путята с большей частью своих ратников затворился на Угоняевом дворе. Тем временем стражники, наконец, сообразили, что происходит, и подняли на ноги новгородцев. Огромная толпа окружила двор Угоняя. Но арест городских старшин сделал свое дело, лишив язычников единого руководства. Толпа разделилась на две части: одна беспорядочно пыталась овладеть двором новгородского тысяцкого, другая занялась погромами – «церковь Преображения Господня разметаша и дома христиан грабляху». Береговая линия временно была оставлена без присмотра. Воспользовавшись этим, Добрыня с войском на рассвете переплыл Волхов. Оказать непосредственную помощь отряду Путяты было, по-видимому, все-таки непросто, и Добрыня, чтобы отвлечь внимание новгородцев от осады Угоняева двора, приказал зажечь несколько домов на берегу. Для деревянного города пожар был хуже войны. Новгородцы, позабыв обо всем, бросились тушить огонь. Добрыня без помех вызволил Путяту из осады, а вскоре к воеводе явились новгородские послы с просьбой о мире. Народная пословица: «Путята крести мечем, а Добрыня огнем».

992 год. НИЗВЕРЖЕНИЕ ПЕРУНА ЕПИСКОПОМ ИОАКИМОМ.

Епископ Иоаким приступил к ниспровержению языческого почитания в Новгороде. Он велел сокрушить идолов: деревянных сжечь, каменных, изломав, побросать в реку, а главного идола Перуна, перед коим особенно благоговел Новгород, приказал разрушить при всем народе и бросить в Волхов. Все совершилось по киевскому образцу. Новгородские святилища были разорены ратниками Добрыни на глазах у новгородцев, которые с «воплем великим и слезами» смотрели на поругание своих богов. Затем Добрыня «повеле, чтоб шли ко кресчению» на Волхов. Однако дух протеста был еще жив, поэтому вече упорно отказывалось узаконить перемену веры. Добрыне пришлось опять прибегнуть к силе. Не хотевших креститься воины «влачаху и кресчаху, мужи выше моста, а жены ниже моста». Многие язычники хитрили, выдавая себя за крестившихся. По преданию, именно с крещением новгородцев связан обычай ношения русскими людьми нательных крестов: их будто бы выдали всем крестившимся, чтобы выявить тех, кто только притворялся крещеным.

В том же году святитель Иоаким основал первую церковь во имя Святой Софии, на память Цареградской, откуда пришло просвещение Руси.

992--1100 годы. ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ ПРИНЯТИЕ КИЕВСКОЙ РУСЬЮ ХРИСТИАНСТВА.

Вслед за Новгородом христианство утвердилось в Ладоге и других городах Словенской земли. Имеются сведения об отказе княжеским сыновьям в приёме крещения от язычников Медвежьего Угла (будущего Ярославля). Также язычникам удалось отвергнуть христианство в Муроме. В начале XI в. в Приильменье, а также в бассейнах Луги, Шексны и Мологи распространился христианский обычай погребения. Введение христианства на Руси осуществлялось по воле киевской знати и поляно-киевской общины в целом. Навязываемое подвластным восточнославянским и другим иноязычным племенам, оно насаждалось насильно с применением кровавых средств. Для крещения всех восточнославянских племён, объединившихся вокруг Киева, понадобилось более ста лет. Это произошло на рубеже XI-XII вв.

Элита на Руси в целом была заинтересована в принятии христианства и она была достаточно сильной и властной, чтобы провести христианизацию в жизнь.

Крещение Руси — введение в Киевской Руси христианства как государственной религии, осуществлённое в конце X века князем Владимиром Святославичем. Источники дают противоречивые указания на точное время крещения. Традиционно, вслед за летописной хронологией, событие принято относить к 988 году и считать началом официальной истории Русской Церкви (некоторые исследователи полагают, что крещение Руси состоялось позже: в 990 или 991 году).

Христианизация народов Российской империи была длительным и тяжёлым процессом, продолжавшимся в течение 9-и последующих веков.

Термин и понятие

Выражение «Крещение Руси» есть в «Повести временных лет»:

В российской историографии Нового времени термин впервые употреблён В. Н. Татищевым («крещение славян и Руси») и Н. М. Карамзиным («крещение России»). Наряду с ним в литературе также с равным основанием используются термины «Просвещение Руси», «введение христианства», «реформа Владимира» и др.

Предыстория

Ряд авторов считает вполне установленным фактом, что князья Аскольд и Дир c «болярами» и некоторым количеством народа приняли крещение, так как во время похода на Константинополь были устрашены силой константинопольского патриарха, который, по преданию, опустил святые мощи в воду, и большая часть флота тут же затонула в ходе шторма, поднявшегося в ту же секунду. В византийских источниках описывается момент крещения руссов в период 842-867 гг, по другим источникам во времена Василия I (867—886) и патриарха Игнатия (867—877).

"Когда этот епископ прибыл в столицу руссов, — повествуют, наконец, третьи, — царь руссов поспешил собрать вече. Тут присутствовало великое множество простого народа, а председательствовал сам царь со своими вельможами и сенаторами, которые по долгой привычке к язычеству более других были к нему привержены. Начали рассуждать о вере своей и христианской; пригласили архипастыря и спросили его, чему он намерен учить их. Епископ разверз Евангелие и стал благовествовать пред ними о Спасителе и Его чудесах, упоминая вместе о многоразличных знамениях, совершенных Богом в Ветхом Завете. Руссы, слушая благовестника, сказали ему: "Если и мы не увидим чего-либо подобного, особенно подобного тому, что, по словам твоим, случилось с тремя отроками в пещи, мы не хотим верить". Не поколебался служитель Божий, но, вспомнивши слова Христовы: Аще чесо просите во имя Мое, Аз сотворю (Ин. 14, 14); веруяй в Мя, дела, яже Аэ творю, и той сотворит (Ин. 14, 12) , разумеется, в том случае, когда это просится не для тщеславия, а для спасения душ, смело отвечал язычникам: "Хотя и не должно искушать Господа, однако, если вы искренно решились обратиться к Нему, просите, чего желаете, и Он все исполнит по вашей вере, как мы ни ничтожны пред Его величием". Они просили, чтобы повергнута была в огонь, нарочито разведенный, самая книга Евангелия, давая обет непременно обратиться к христианскому Богу, если она останется в огне невредимою. Тогда епископ, возведши очи и руки свои горе, воззвал велегласно: "Господи, Иисусе Христе, Боже наш! Прослави и ныне святое имя Твое пред очию сего народа", — и вверг священную книгу Завета в пылающий костер. Прошло несколько часов, огонь потребил весь материал, и на пепелище оказалось Евангелие совершенно целое и неповрежденное; сохранились даже ленты, которыми оно было застегнуто. Видя это, варвары, пораженные величием чуда, немедленно начали креститься".

В конце IX века Русская епархия уже числится в списках константинопольских епископий сначала на 61-м, потом на 60-м месте. Эти события иногда именуют первым (Фотиевым, или Аскольдовым) крещением Руси.

Христианкой была супруга князя Игоря — бабка князя Владимира, княгиня Ольга († 11 июля 969). Хотя о точном времени и месте принятия ею крещения существуют различные мнения, принято считать, согласно позднейшим исследованиям, что она крестилась в Константинополе в 957 году. Достоверные сведения о приёме императором Константином Багрянородным, которого принято считать её восприемником, содержатся в его трактате «О придворных церемониях». Отсутствие в трактате упоминания о её крещении даёт основание некоторым исследователям предполагать, что она могла уже быть к тому времени христианкой; трактат упоминает некого «пресвитера Григория» в её свите, в лице которого некоторые склонны усматривать её духовника.

Согласно В. Н. Татищеву (на основе спорной Иоакимовской летописи), симпатии к христианам и христианству проявлял киевский князь (972—978 или 980) Ярополк Святославич, убитый варягами по приказу своего брата Владимира Святого.

Согласно «Повести временных лет», до крещения князя Владимира имело место «испытание вер»: Владимиру предлагались, в частности, ислам из Волжской Булгарии, иудаизм от хазар и христианство. Все они были отвергнуты князем по различным причинам.

Крещение князя Владимира и киевлян

Согласно «Повести временных лет», в 6496 году «от сотворения мира» (то есть приблизительно в 988 году н. э.) Киевский князь Владимир Святославич принял решение креститься от Константинопольской Церкви. После чего, в царствование Императоров Василия II и Константина VIII Порфирородных, присланное Константинопольским Патриархом Николаем II Хрисовергом духовенство крестило киевских людей в водах Днепра и (или) Почайны. Согласно русской летописи Повесть временных лет , князь во время крещения своего народа вознёс следующую молитву:

Многие историки относят крещение самого Владимира к 987 году. По византийским и арабским источникам, в 987 году Константинополь заключает с Русью союз для подавления мятежа Варды Фоки. Условием князя была рука царевны Анны, сестры Императоров Василия и Константина, — требование крайне унизительное для Ромейских василевсов. Тогда, в разгар войны с Вардой Фокой Владимир напал на Корсунь и овладел им, угрожая Царьграду. Императоры соглашаются отдать Анну за князя при условии предварительного крещения Владимира, который нарекается именем Василия — в честь своего восприемника Императора Василия II; Владимир же «вдасть же за вено Корсунь греком царицы деля» (в вено за жену свою).

Из византийских хроник о «крещении Руси» в 988 году сообщают только «Аноним Бандури», в котором передаётся сюжет о выборе вер князем Владимиром, и «Ватиканская хроника»:

Последнее сообщение, вероятно, — обратный перевод из «Повести временных лет». В целом, в византийской литературе событие 988 года осталось практически незамеченным, поскольку, по представлениям греков, обращение Руси произошло столетием раньше.

Первый русский по происхождению митрополит Киевский Иларион (XI) так объясняет мотивы князя Владимира: «<…> и въсиа разумъ въ сердци его, яко разумъти суету идольскыи льсти и възыскати единого Бога, сътворьшааго всю тварь видимую и невидимую. Паче же слышано ему бъ всегда о благовърьнии земли Гречьскъ, христолюбиви же и сильнъ върою, како единого Бога въ Троици чтуть и кланяются, како въ них дъются силы и чюдеса и знамениа, како церкви людии исполнены, како веси и гради благовърьни вси въ молитвах предстоять, вси Богови пръстоять. И си слышавъ, въждела сердцемь, възгоръ духомъ, яко быти ему христиану и земли его».

Учреждение церковной организации в Киеве

В XX веке была выдвинута и поддержана некоторыми церковными историками (М. Д. Приселковым и А. Карташёвым) гипотеза о том, что при Владимире Киевская Церковь находилась в канонической зависимости от Охридской иерархии Болгарской Церкви, которая в то время якобы обладала автокефалией (что не соответствует общепринятым фактам), большинство исследователей не склонны её разделять.

В русских летописных источниках фигурирует несколько разных имён первого Киевского митрополита. В Русской Церкви в XVI веке утвердилась традиция считать им греческого (или сирийского) митрополита Михаила (Сириянина), который в месяцеслове именуется «первым митрополитом Киевским». Митрополиту Михаилу приписывается заслуга основания Златоверхо-Михайловского монастыря в Киеве, а прибывшим с ним монахам — основание монастыря, получившего впоследствии название Киево-Межигорского.

Крещение других русских земель

Известно, что первыми епископскими кафедрами, кроме Киева, была Новгородская, а также, возможно, Черниговская и Владимир-Волынская и Белгородская (ныне селение Белогородка под Киевом), Переяславская епархия.

На части территорий христианство насаждалось силой; при этом уничтожались культовые сооружения язычников, сопротивлявшиеся подвергались репрессиям.

Согласно некоторым летописным свидетельствам, Новгород оказал активное сопротивление введению христианства: он был крещён в 990 году епископом Иоакимом при военной помощи киевского воеводы Добрыни (брат матери князя Владимира — Малуши) и тысяцкого Путяты.

В Ростове и Муроме сопротивление введению христианства, согласно традиционной церковной истории, продолжалось до XII века: два первых епископа, посланные в Ростов, были изгнаны, а третий — св. Леонтий — погиб от рук язычников в 1073 (согласно прологу, в 993). Ростовчане были крещены только лишь епископом Исаией († 15 мая 1090), восшедшим на кафедру в 1078 году. К 1070-м, видимо, относятся и события, описанные в «Житии» Авраамия Ростовского, в частности сокрушение им идола Велеса, на месте которого был воздвигнут Богоявленский монастырь.

Согласно исландским сагам, Полоцк был крещён около 1000 года исландским викингом-христианином Торвальдом Кодранссоном, получившим от константинопольского Императора Василия II грамоту «полномочного представителя Византии в русских городах Восточной Балтики».

Последствия принятия христианства

Цивилизационное значение

Цивилизационное значение крещения Руси трудно переоценить. Известный филолог В. Н. Топоров, оценивая значение принятия христианства для Русской цивилизации, пишет:

Эти два события [принятие христианства Русью и Литвой], сыгравшие исключительную роль в истории этих стран и предопределившие на многие столетия их место в истории, должны расцениваться и как события вселенского характера… Принятие христианства на Руси не только приобщило к уже христианскому миру наиболее обширную и самую отдалённую часть единого пространства — Восточную Европу, но и тем самым в исторически ближайшем будущем открыло новый огромный мир, который должен был христианизироваться с помощью русских христиан, «тружеников одиннадцатого часа»… И каковы бы ни были последующие судьбы христианства в Восточной Европе, его наследие стало неотменимой составной частью духовной культуры и здесь, — может быть, особенно здесь.

Политические последствия

Крещение Руси произошло до окончательного раскола Западной и Восточной церквей, но в период, когда он уже вполне вызрел и получил своё выражение как в вероучении, так и во взаимоотношении церковной и светской властей.

В византийском церковно-государственном правосознании Император (Басилевс ) мыслился как Хранитель и Верховный Защитник православия (эпистимонарх), а следовательно, и единый самодержец (автократор) всех православных народов. Правители прочих христианских народов (государств) получали от него титулы архонтов, князей, стольников. Таким образом, приняв крещение от Ромеев (византийцев), Владимир включил Русь в орбиту византийской государственности.

Так, Киевскому великому князю в XII в Константинополе усвоялся скромный придворный титул стольника. Киевская же митрополия в Константинопольских диптихах занимала место в ряду последних: в древнейшем из них — 61-е, а в более позднем, составленном при Андронике II Палеологе (1306—1328) — 77-е.

Митрополит Платон (Левшин) в начале XIX века видел особое значение в принятии христианства из Константинополя (а не Рима): «Великое благодарение обязана Россия воссылать Пастыреначальнику Христу, что не объял её мраком запада, то есть, что не подверглась она игу западныя Римския церкви, где уже в сие время, по многим суевериям и присвоениям Пап себе неограниченной власти, и по духу во всём мирскому, а не Евангельскому, всё почти было превращенно. Свободил нас Господь от сих сетей; хотя запад Антихристовым усилием всемерно тщался нас себе покорить, как впоследствии сие будет более видимо.»[

Культурные последствия

Принятие христианства содействовало развитию зодчества и живописи в средневековых её формах, проникновению византийской культуры как наследницы античной традиции. Особенно важным было распространение кириллической письменности и книжной традиции: именно после крещения Руси возникли первые памятники древнерусской письменной культуры.

Принятие христианства как государственной религии влекло с неизбежностью ликвидацию языческих культов, пользовавшихся до того великокняжеским патронатом.

Духовенство осуждало языческие обряды и празднества (некоторые из них сохранялись долгое время вследствие того, что некоторыми исследователями квалифицируется как религиозный синкретизм или двоеверие). Разрушались культовые сооружения — идолы, капища.

Интересно при этом, что, судя по источникам, языческая духовная элита подвергалась репрессиям лишь в том случае, если выступала инициатором волнений, восстаний или сепаратизма. По мнению некоторых исследователей, опирающихся на «Повесть временных лет», «восстание волхвов» во Владимиро-Суздальской Руси в 1024 (а также в 1071 году) сопровождалось действиями и убийствами, имевшими ритуальный характер. Ярослав Мудрый «жестоко расправился с волхвами, наведя порядок в даннических областях»; в 1070-х годах в Новгороде волхв был убит дружиной князя Глеба («это был религиозный и бытовой конфликт, переплетавшийся с борьбой против власти Киева»).

Предполагают, что начало года по принятии христианства в Киеве начали считать от 1 марта, а не с новолуния после дня весеннего равноденствия, как раньше.

В церковной историографии (истории Церкви)

В месяцеслове Русской Церкви никогда не было и нет праздника (воспоминания) в честь событий 988—989 годов. Вплоть до начала XIX века в России не было истории Русской Церкви как научной отрасли или учебной дисциплины: первым систематическим трудом стала «Краткая Церковная Российская История» митрополита Московского Платона (Левшина) (М., 1805 в 2-х ч.). Церковный историк начала XXI века В. И. Петрушко писал: "Поразительно, но греческие авторы вообще не упоминают даже о таком эпохальном событии, как крещение Руси при св. Владимире. Впрочем, у греков были свои причины: епархия «Росия» формально была открыта столетием раньше».

Русская церковно-историческая литература XIX — начала XX века историю христианства в России и Русской церкви обычно рассматривала начиная с I века, связывая её с деятельностью апостола Андрея Первозванного. Так, один из наиболее авторитетных церковных историков конца XIX века Е. Е. Голубинский Первую главу своего фундаментального исследования «История Русской Церкви» обозначил как «Христианство на Руси до св. Владимира». Наиболее авторитетный русский церковный историк митрополит Макарий (Булгаков) посвящает истории христианства в России до 988 года первые 2 части своего основного труда. Для обозначения же того, что произошло в Киеве в конце X века использовались различные термины (то есть не существовало устоявшейся, клишированной терминологии): «общее Руския земли крещение при Святом Владимире», «обращение князя Владимира», «окончательное устройство Православной Церкви в России при святом Владимире и Ярославе». Сам князь Владимир обычно именовался «просветителем», как он именуется и в составленном в конце XIX века акафисте ему.

Официальное издание Московской патриархии в 1971 году писало: «По преданию, лучи христианской веры озарили пределы России уже в первые десятилетия христианства. Начало христианизации Руси это предание связывает с именем святого апостола Андрея Первозванного, бывшего на Киевских горах <…> В 954 году приняла крещение княгиня Киевская Ольга. Всё это подготавливало величайшие события в истории русского народа — крещение князя Владимира и последовавшее за этим в 989 году крещение Руси». Указание 989 (а не 988) года соответствовало преобладавшей в то время точке зрения в советской исторической науке о том, что событие имело место после 988 года.

Однако, в «Православном церковном календаре» на 1983 год, когда началась подготовка к празднованию «1000-летия Крещения Руси», указывался 988 год, а событию придавалось значение начала процесса: «Крещение киевлян в 988 году положило начало утверждению христианства во всей Русской земле».

Юридически официальный Гражданский Устав РПЦ , зарегистрированный в Министерстве юстиции РФ 30 мая 1991 года (позднейшие не публиковались), гласил: «Русская Православная Церковь ведёт свое историческое бытие от Крещения Руси, имевшего место в 988 году в Киеве при великом князе Владимире».

На введение христианства в качестве официальной религии в советской (до 1985 года) исторической науке существовало несколько точек зрения от негативной до в целом (с оговорками) позитивной.

Так, в изданной в 1930 году книге Церковь и идея самодержавия в России о крещении Руси говорится следующее: «Принесённое к нам из Византии православие сломило и загубило буйный языческий дух дикого свободолюбивого росса, целые века держало народ в невежестве, было гасителем в русской общественной жизни истинного просвещения, убивало поэтическое творчество народа, глушило в нём звуки живой песни, вольнолюбивые порывы к классовому освобождению. Само пьянствуя и подхалимствуя, древне-русское духовенство приучило к пьянству и подхалимству перед господствующими классами и народ, а своей духовной сивухой — проповедями и обильной церковно-книжной литературой окончательно создало почву для полного закабаления трудящихся во власти князя, боярина и жестокого чиновника княжеского — тиуна, творившего суд и расправу над угнетенными массами».

«Пособие по истории СССР для подготовительных отделений вузов» 1979 года издания называет введение христианства «второй религиозной реформой» Владимира I и даёт иную оценку: «<…> Принятие христианства укрепляло государственную власть и территориальное единство Древнерусского государства. Оно имело большое международное значение, которое заключалось в том, что Русь, отвергнув „примитивное“ язычество, становилась теперь равной другим христианским народам <…> Принятие христианства сыграло большую роль для развития русской культуры».

Юбилейные празднования

Впервые юбилей события официально праздновался в Российской империи в 1888 году. «Летопись церковных событий» епископа Арсения(Иващенко) упоминает открытие 15 июля того года благотворительных заведений для приюта старых и калек. Центром торжеств был Киев; присутствовал обер-прокурор Святейшего Синода К. П. Победоносцев.

В русском зарубежье отмечалось 950-летие Крещения Руси.

1000-летие крещения отмечалось также и в СССР как внутрицерковный юбилей; основные торжества проходили в Москве 12 июня 1988 года в Даниловом монастыре.

1020-летие праздновалось в Киеве с 10 по 19 июля 2008 года на церковном и государственном уровнях; в торжествах приняли участие Вселенский Патриарх Варфоломей I и Патриарх Московский и всея Руси Алексий II (с 2008 года «День крещения Киевской Руси — Украины» объявлен государственным праздником Украины). Юбилей также праздновался 23 — 25 октября 2008 года в Белоруссии; торжества возглавил Патриарх Московский Алексий II.

Дата крещения Руси.

Крещение Руси (согласно «Повести временных лет») произошло в 988 году (в 6496 году от сотворения мира), в том же году крещение принял и князь Владимир. Однако некоторые историки называют иную дату крещения князя Владимира – 987 год, но официально датой крещения Руси считается именно 988 год.

Крещение Руси кратко.

До середины X века на территории русских княжеств большинство населения считалось язычниками. Славяне верил в вечность и равновесии между двумя высшими началами, которые на нынешний лад больше напоминают «добро» и «зло».

Язычество не позволяло объединить все княжества за счёт единой идеи. Князь Владимир, победив своих братьев в междоусобной войне, принял решение – крестить Русь, что позволило бы идейно объединить все земли.

На самом деле к тому моменту многие славяне уже прониклись Христианством благодаря купцам и воинам, бывавшим на Руси. Оставалось лишь сделать официальный шаг – закрепить религию на государственном уровне.

«В каком году было крещение Руси?» , - это очень важный вопрос, который задают в школе, вставляют в различные исторические тесты. Ответ Вы уже знаете – крещение Руси произошло в 988 году нашей эры. Незадолго до крещения Руси принял новую веру Владимир, сделал он это в 988 году в греческом городе Корсунь на полуострове Крым. После возвращения князь Владимир начал внедрять веру по всему государству: были крещены приближенные князя, воины дружины, торговцы и бояре.

Стоит отметить, что Владимир выбирал между православием и католицизмом, но второе направление подразумевало власть церкви над светской жизнью, и выбор был сделан в пользу первого.

Крещение не прошло без эксцессов, так как многие люди считали смену веры предательством богов. В результате чего некоторые обряды утратили смысл, но сохранились в культуре, например, сжигание чучела на Масленицу, некоторые божества стали святыми.

Крещение Руси – это событие, которое повлияло на развитие культуры всех восточных славян.

Мифы о Крещении Руси

О Крещении Руси написаны сотни книг, тысячи статей. Помимо сугубо научных, среди них - множество популярных, публицистических, журналистских. Именно в этой среде родилось и развивается великое множество мифов. Их создавали идеологи всех сортов, досужие фантазеры, а вместе с ними и прямые противники христианства. В современных масс-медиа они получили широкое распространение. Редакция «Фомы» пригласила доктора исторических наук, автора биографической книги о крестителе Руси князе Владимире Святом Сергея Викторовича Алексеева, чтобы он прокомментировал содержание самых распространенных легенд подобного рода.

Ни один ранний источник, написанный в течение века-полутора после событий, о насильственном крещении не говорит. Напротив, современники поражались отсутствию открытого сопротивления - что было бы весьма странно, если бы «на самом деле» оно было массовым.

«Огонь и меч» нам известны исключительно из одного текста - приводимой историком XVIII (!) века В. Н. Татищевым Иоакимовской летописи. Судя по языку и содержанию, это памятник очень поздний; до нас он дошел только в «Российской истории» Татищева.

Во-первых, Иоакимовская летопись сама подчеркивает, что дело касалось только Новгорода - «люди поносят новгородцев», что их одних крестили «огнем и мечом». Во-вторых, Иоакимовская летопись - источник не только поздний, но и весьма сомнительного происхождения. Одни ученые считают, что это творение самого Татищева, другие - что «летопись» создана без его ведома, чтобы удовлетворить его научный интерес, а затем им отредактирована. Может быть, в ней использовался какой-то древний текст, может быть - нет. Археологи находят подтверждение пожару в городе в конце Х века, но с чем он связан и насколько точно «летопись» передает события, так и остается неизвестным. «Поносное» присловье о том, что новгородцев «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем» - единственное и довольно зыбкое свидетельство, что в Новгороде в пору крещения произошел какой-то конфликт. Конфликт настолько локальный, что он веками оставался предметом только устных преданий. Там, где крещению действительно противились, как в Ростове или в Муроме, Владимир откладывал его до лучших времен, а не посылал дружинников штурмовать непокорные города.

Следует помнить еще и то, что христианство к 988 году уже не было чужим для Руси. Христиан было немало в княжеской дружине, среди купечества. На Руси действовали христианские миссии, существовали храмы. Несколько князей с конца VIII по X век принимали крещение. Смена веры Владимиром была в достаточной мере подготовлена и не стала шоком для его подданных. Жители русских городов не могли не задумываться о религиозных вопросах, не могли оставаться слепыми приверженцами язычества, когда оно потеряло поддержку власти.

Миф 1: Русь крестили насильственным образом, «огнем и мечом»

Представление о насильственном Крещении Руси сложилось в исторической науке советского времени, из нее перешло в популярную литературу - и так превратилось в «общее место». Это один из тех случаев, когда подобные «общие места» возникают если не на пустом месте, то с минимумом оснований. Русь Х века только становилась единым государством. Это общество всеобщего вооружения народа, автономных племен и племенных союзов. Владимир просто не располагал аппаратом подавления, необходимым для крещения насильственным путем. Это не ХХ столетие - и даже, к примеру, не Саксония раннего Средневековья, где разрозненные племенные герцогства имели дело с намного превосходящей их мощью Франкской империи. Но князь являлся для славян-язычников высшим духовным авторитетом. Именно этот авторитет княжеской власти и сработал - публичного посрамления языческих идолов и угрозы стать «врагом» выбравшему новую веру князю оказалось достаточно для киевлян и жителей большинства других городов Руси. Другой вопрос - насколько сознательным и искренним было такое обращение.

Миф 2: Русь была крещена Западной, а не Восточной Церковью

О крещении Руси из Византии, от «греков», недвусмысленно и подробно сообщают не только русские источники - все единогласно, - но и современники событий. Это и арабский христианский историк Яхъя Антиохийский, и - что особенно важно - немецкий хронист Титмар. Конечно, это не значит, что Западная не вела проповеди на Руси или что в какие-то периоды эта проповедь не была даже более активной, чем у византийцев. Княгиня Ольга, первая среди Рюриковичей принявшая крещение - в Константинополе! - после охлаждения отношений с Византией обращалась за епископом к германскому королю Оттону. Впрочем, этот епископ на Руси не задержался. Позднее, при Ярополке и Владимире, в Киеве работали миссионеры, вероятно итальянские. Однако они не преуспели, что отразилось и в летописном рассказе о «выборе вер». Принятие крещения от Восточной Церкви позволяло русам слушать слово веры в храме на славянском языке - немаловажное обстоятельство в ту пору, когда латинское духовенство истребляло славянскую грамотность в подчинившейся Западу Чехии.

Миф 3: При Крещении Руси погибла высокая языческая культура, исчезла дохристианская письменность

Культуру языческой Руси незачем ни принижать, ни романтизировать. Она была не «выше» и не «ниже», чем дохристианская культура германцев, кельтов или балтов, - правда, едва ли наши цивилизованные современники сочли бы любую из них высокой, взглянув на нее вблизи. Предаваться романтическим грезам всегда лучше на расстоянии… Сейчас, когда историей занимаются геометры и гидравлики, философы и сатирики, в области древних культур сделано немало «открытий чудных» - но это уже отдельная и весьма печальная тема. Науке достаточно известно о культуре и быте древних славян, и всех интересующихся можно отослать к работам специалистов-археологов.

Что касается письменности, то в спорах до хрипоты вокруг «докириллического письма» присутствует некоторое недоумие. Те, кто воспринимает письменность как «предмет национальной гордости» и считает, что она «должна была быть», просто не понимают, почему появляется этот действительно характерный признак цивилизации. А появляется он по одной из двух причин. Или с возникновением бюрократии и денежных отношений, когда люди перестают верить друг другу «на слово», а правители хотят увековечить свои деяния, или же под культурным воздействием извне. Например, с появлением религиозных учений, для которых священным является писаное слово, Писание. В индуизме, например, священным является слово устное - и даже при наличии письма священные тексты не записывались до очень позднего времени. Но наши сочинители «ведической религии славян» почему-то считают, что она должна быть «письменнее» индоарийской.

В реальности у славян, как и у многих народов, было рисуночное «протописьмо», «черты и резы» - символические, календарные и счетные знаки. Они не «погибли», а благополучно дожили в народной крестьянской культуре до Нового времени, когда использовались на счетных бирках, при создании резных календарей, иногда вместо подписей. Ряд ученых приводят свидетельства в пользу того, что у восточных славян с IX века существовала некириллическая письменность, напоминавшая германские руны. Однако все немногие свидетельства об этих «русских письменах» связывают их появление с христианской проповедью - «письмена» появились в Крыму, в среде подолгу живших здесь «ромейских русов»-христиан. Немногие нечитаемые «рунообразные» надписи, обнаруженные археологами, все относятся к Х-XI векам. Писаны ли они теми самыми «русскими письменами», одна это система или несколько локальных - неизвестно. Значительная часть ученых вообще сомневается, что речь идет о каком-то особом письме, видя в этих - повторю - действительно единичных памятниках тайнопись или магические значки. Тема интересная, но к «гибели языческой культуры» отношения, похоже, не имеет. Никакая культура не может погибнуть настолько бесследно, чтобы современной науке не удавалось обнаружить ни малейших ее следов. А реальная культура языческой Руси не погибла, во многом долго оставалась неизменной - и была унаследована, переработана, включена в себя Русью христианской.

Миф 4: Хотя Русь и крестили, но язычество продолжало господствовать

Как я уже говорил, даже крестившиеся в 988-989 годах горожане едва ли сознавали, насколько сильна новая вера призвана перестроить всю жизнь Руси, весь уклад жизни. Тем более чуждо было это представление огромной сельской массе, составлявшей большинство населения. Так что язычество действительно жило еще на протяжении веков, и сохранились десятки произведений, в которых духовные лица бичуют «двоеверов». Бывали и прямые столкновения. Не в момент, а через много лет после Крещения Руси Владимиром языческие волхвы поднимали смуты в разных местностях. С другой стороны, еще в XI веке они вольготно чувствовали себя при некоторых княжеских дворах. Только в начале XII века христианство окончательно утвердилось в Ростове, а в земле вятичей на Оке в ту же пору погиб от рук язычников проповедовавший там преподобный Кукша. На селе продолжали хоронить умерших в курганах, справлять языческие праздники. Кое-где все еще стояли капища с идолами, и им приносили жертвы. Даже в городах христианская культура и образование не всегда и не во всем сразу пробивали себе дорогу. Окончательная победа христианства произошла в XIII -XIV веках, когда христианская вера стала консолидирующим и возвышающим началом народа в его противостоянии ордынскому гнету.

Миф 5: Князь Владимир, крестивший Русь, был великим распутником

Христианство учит, что возможно покаяние в грехах и их прощение по милости Божьей. Не всем это известно, вероятно, но средневековым создателям летописей и житий Владимира известно было. Им, по всей видимости, трудно было представить, что женолюбие князя в языческой его жизни, с которым он боролся после принятия Христа, которое старался искупить покаянием и милосердием к ближним, станет для кого-то аргументом против его святости. Христиане считают, что святы не безгрешные, а победившие грех. А о том, как Владимир преодолевал себя благодаря новой вере, пишут не только русские летописцы, и прежнее имело место - но и душевное изменение князя не является благочестивым вымыслом.

Миф 6: Когда Русь крестилась, ее правитель перестал казнить разбойников, боясь греха. От этого уголовщина расцвела по всей стране

Когда Русь крестилась, ее правитель перестал казнить разбойников, боясь греха. От этого уголовщина расцвела по всей стране. Правда ли это?

Владимир учился христианству вместе со своим народом. Он живо реагировал на прочитанные ему строки Писания, и часто не сразу понимал, в чем его настоящий долг. В Священном Писании сказано: «Не убий». Киевский правитель решил полностью отказаться от казней, а в ответ на вопрос духовенства, почему он так поступает, сказал: «Боюсь греха!» Но «расцвет уголовщины» был явно недолгим - уже очень скоро христианские епископы объяснили князю, для чего дана ему власть, что «не напрасно он носит меч» и что «достоит ему казнити разбойника, но с испытанием», т. е. расследованием дела. И Владимир справился с разбоями.

Миф 7: Крещение Руси навсегда поссорило ее с кочевыми народами

Трудно понять, откуда взялось такое умозаключение. Отношения Руси с кочевниками вообще от религиозного выбора мало зависели. На протяжении веков восточная ветвь славян сложно взаимодействовала с кочевым миром - то поддаваясь, то наступая, то сплачиваясь против каких-то врагов, то отбиваясь от набегов. Со времен вторжения в Европу гуннов в IV веке и до начала складывания Руси восточные славяне часто оказывались в зависимости от более сплоченных и агрессивных кочевых держав. Этот «симбиоз» мог быть и принудительным, и добровольным. Он оставил определенные следы в истории и культуре славянских народов. В IX веке появляется государство Русь, и подчиненные ей славянские племена борются за свое единство и независимость с сильнейшим государством европейских степей - Хазарским каганатом. Из других кочевых соседей Руси у некоторых шло становление своего государства, другие сохраняли племенной уклад. Русь то вступала с ними в союзы, то защищала свои рубежи от их посягательств. В IX -X веках не раз воевали с приазовскими «черными» болгарами. Около 895 года через территорию Руси на запад прорвались с боями венгры. Около этого же времени появились у границ Руси прогнавшие венгров печенеги. Известно, что их не раз наводила на русские рубежи в своих политических интересах, увы, христианская Византия. Самый крупный из таких набегов произошел в 968 году, когда печенеги обступили Киев, и князю-язычнику Святославу пришлось оставить свои завоевания в дальних краях, чтобы вернуться домой и отогнать их. Однако после этого Русь заключила с печенегами союз - и в 969-971 годах они воевали с болгарами и византийцами на стороне Святослава. А в 972 году на днепровских порогах убили князя, возвращавшегося в Киев.

Владимиру пришлось отражать печенежские набеги сразу после захвата власти, еще в языческую пору. Это была самая затяжная война всего его правления. Принятие христианства, напротив, принесло здесь передышку - в 1008 году при посредничестве немецкого христианского миссионера Бруно Кверфуртского с частью печенегов был заключен мир. Он действовал до 1013 года, когда печенегов навел на Русь состоявший с ними в союзе христианский же правитель - польский король Болеслав… А вот с племенами гузов или торков и Святослав, и Владимир поддерживали только союз - они жили дальше от границ Руси и имели с ней общих врагов.

Так что крещение на отношения с кочевниками никак принципиально не повлияло. Языческие в основной массе тюркские племена печенегов и торков, известные как «черные клобуки», перешли на службу Руси в XII веке и служили в основном верно. Поселившиеся к тому времени на русских рубежах половцы то воевали, то мирились, то смешивались с русскими - и религия здесь препятствовала мало. Половцы довольно легко (другое дело, насколько искренне) принимали христианство, и к 1223 году двое сильнейших ханов европейской Степи были христианами. Все известные нам династические браки между Русью и Степью (как половецкой, так и ордынской) заключались в христианскую эпоху. То, что в Монгольской империи и в Золотой Орде христианство (правда, не православное, а несторианское) могло стать государственной религией, - известный факт. Так что отнюдь не религиозными причинами обусловлены конфликты Руси с кочевыми народами, хотя, будь проповедь христианства из Руси более успешной, это способствовало бы гораздо большему их сближению.

Как видим, здесь нет данных о насильственном характере крещения и каких-либо конфликтах. Власть, как и в Киеве, призывает «не прияти» сверженного и опозоренного идола – и призыв этот услышан. Гончар из Пидьбы (села под Новгородом) посрамляет павшего бога, что встречает, разумеется, полное одобрение летописца. В такой картине, заметим, нет ничего недостоверного, – «аристократический» государственный культ Перуна был навязан Новгородчине из Киева в качестве основного лишь за несколько лет до того. Об этом речь в летописи шла ранее . Заметим, что и тогда не говорится о каких-либо беспорядках и конфликтах («и жряху ему люди новгородьстии аки богу»).

В следующей по времени после Начальной летописи – ПВЛ начала XII в., как уже было сказано, речь о крещении Новгорода не идет вообще. Примечательно, что отсутствуют и те данные из вышеприведенной статьи 6497 г., которые не могли не присутствовать в первоначальном рассказе о крещении Руси – сведения об учреждении иерархии во главе с митрополитом. Это еще один аргумент в пользу того, что рассказ из Н1Лм принадлежит создателю Начальной летописи. В ПВЛ же по указанным ранее причинам была выпущена вся данная летописная статья.

Ряд известий собственно новгородских летописцев о крещении Новгорода открывает, по всей вероятности, статья из Софийской первой летописи старшего извода (С1Лс). Использование составителем этого общерусского свода (в настоящее время убедительно датируется 1418 г.) более ранних новгородских источников не вызывает особых сомнений. В одном из двух списков С1Лс и во всех позднейших версиях свода имеется название «Софийский временник», явно связанное с новгородской Софией. Отсюда, кстати, и ставшее общепринятым название летописи. Ее источником, очевидно, наряду с другими, явился свод новгородского владычного летописания XII – XIV вв.

В этой епархиальной новгородской летописи («Софийском временнике») имелся, конечно, и рассказ о крещении, несколько отличный от Н1Лм. Приводим его далее:

В лето 6497. Крестився Владимеръ и взя у Фотия патриарха царягородского единаго митрополита Киеву Леона, Новугороду архиепископа Акыма Корсунанина, а по иным градомъ епископы и попы и диаконы, иже крестиша всю землю Рускую; и бысть радость всюду. И прииде Новугороду архиепископъ Акимъ, и требища разори, и Перуна посече, и повеле влещи в Волховъ; и поверзавше уже, влечахуть и по калу, биюще жезлиемъ и пихающе. И в то время въшелъ бяше в Перуна бесъ: «О горе! Охъ мне! Достахся немилостивымъ симъ рукамъ». И вринуша его в Волховъ. Он же пловя сквозе великы мостъ, (верже и палицу свою и рече: «На семъ мя поминаютъ новогородскыя дети»). Ею же и ныне безумнии, убивающеся утеху творять бесом. И заповеди никому же нигде не переяти его. И иде пидьблянин рано на реку, хотя горнеци вести въ градъ; оли Перунъ приплы къ берви, и отрину и шистомъ: «ты, рече, Перушице, до сыти еси пилъ и ялъ, а нынеча поплови прочь»; и плы света окошьное .

В этом тексте имеются две существенные вставки по сравнению с предыдущим рассказом. Во-первых, введена известная, но недостоверная легенда о крещении Владимира при патриархе Фотии (жившем в IX в. и причастном к первому крещению Руси). В связи с Фотием называется первый митрополит Леон, ранее известный в основном по митрополичьим перечням. Вторая вставка относится к рассматриваемой нами теме. Летописец ввел известный ему фольклорный сюжет (довольно популярный среди новгородцев) о проклятии Перуна, из-за которого начались вечевые побоища на мосту через Волхов. Этот миф (сложившийся, как видим, уже в эпоху раздробленности) ничего не добавляет к картине крещения – хотя, несомненно, свидетельствует о страхе вчерашних язычников перед своим повергнутым божеством.

С легкой руки создателей общерусского летописного свода («Софийско-Новгородского») 1418 г. именно эта редакция рассказа попала в подавляющее большинство позднейших русских летописей, в том числе и в новгородские – Новгородскую II , Новгородскую III и др. Изменения, вносившиеся в текст, оказались незначительны. Самым существенным оказалось дополнение общерусского Сокращенного летописного свода 1495 г. После рассказа о крещении Владимиром киевлян здесь добавлено: «а Добрыню посла в Новъгородъ » . Хронограф 1512 г. добавляет, зачем был послан Добрыня: «и тамо повеле крестити всехъ » . Можно полагать, что до конца XV – начала XVI в. дожили предания о крещении новгородцев Добрыней. Хотя, с другой стороны, нельзя не отметить, что это мог быть и домысел московских летописцев, знавших, что Добрыня при Владимире управлял Новгородом. Их вывод (если это именно вывод, а не свидетельство предания), подчеркнем, выглядит и на наш взгляд вполне достоверно. Уже совершенно явными домыслами выглядят позднейшие сообщения Никоновской летописи, приписывающей Добрыне, будто бы сопровождавшему самого митрополита, крещение едва ли не всего севера Руси.

Ярко выделяется на фоне многочисленных переработок повествования С1Лс лишь один текст – фрагмент Иоакимовской летописи, с упоминания о которой мы начали настоящую статью. Чуть ниже мы вернемся к проблеме датировки и подлинности этого памятника. Здесь подчеркнем, что в дошедшем до нас виде летопись, дошедшая только в составе «Истории» В. Н. Татищева, была составлена не ранее последней четверти XVII в. Нечего и говорить, что первому новгородскому епископу Иоакиму, за пересказ повествования которого выдал свой труд неизвестный летописец, источник текста принадлежать не мог. Достаточно сказать, что крещение Руси связывалось в нем с именем болгарского царя Симеона, умершего за несколько десятилетий до вокняжения Владимира. О крещении новгородцев Иоакимовская летопись сообщает следующее:

В Новеграде людие, уведавше еже Добрыня идет крестити я, учиниша вече и закляшася вси не пустити во град и не дати идолы опровергнути. И егда приидохом, они, разметавше мост великий, изыдоша со оружием, и асче Добрыня пресчением и лагодными словы увесчевая их, обаче они ни слышати хотяху и вывесше 2 самострела великие со множеством камения, поставиша на мосту, яко на сусчия враги своя. Мы же стояхом на торговой стране, ходихом по торжисчам и улицам, учахом люди, елико можахом. Но гиблюсчим в нечестии слово крестное, яко апостол рек, явися безумием и обманом. И тако пребыхом два дни, неколико сот крестя. Тогда тысяцкий новгородский Угоняй, ездя повсюду, вопил: «Лучше нам помрети, неже боги наша дати на поругание». Народ же оноя страны, разсвирипев, дом Добрынин разориша, имение разграбиша, жену и неких от сродник его избиша. Тысецкий же Владимиров Путята, яко муж смысленный и храбрый, уготовав лодиа, избрав от Ростовцев 300 муж, носчию перевезеся выше града на ону страну и вшед во град, никому же пострегшу, вси бо чаяху своих воев быти. Он же дошед до двора Угоняева, онаго и других предних мужей ят и абие посла к Добрыне за реку. Людие же страны оные, услышавшее сие, собрашася до 5000, оступиша Путяту, и бысть междо ими сеча зла. Некия шедше Преображения Господня разметаша и домы христиан грабляху. Даже на разсвитании Добрыня со всеми сусчими при нем приспе (и повеле у брега некие домы зажесчи, чим люди паче устрашении бывшее, бежаху огнь тушити; и абие) преста сечь, тогда преднии мужи просиша мира.

Добрыня же, собра вои, запрети грабление и абие идолы сокруши, древянии сожгоша, а каменнии, изломав, в реку вергоша; и бысть нечестивым печаль велика. Мужи и жены, видевшее тое, с воплем великим и слезами просясче за ня, яко за сусчие их боги. Добрыня же, насмеяхаяся, им весча: «Что, безумнии, сожалеете о тех, которые себя оборонить не могут, кую помосчь вы от них чаять можете». И посла всюду, объявляя, чтоб шли ко кресчению. Воробей же посадник, сын Стоянов, иже при Владимире воспитан и бе вельми сладкоречив, сей идее на торжисче и паче всех увесча. Идоша мнози, а не хотясчих креститися воини влачаху и кресчаху, мужи выше моста, а жены ниже моста. Тогда мнозии некресчении поведаху о себе кресчеными быти; того ради повелехом всем кресченым кресты деревянни, ово медяны и каперовы на выю возлагати, а иже того не имут, не верити и крестити; и абие разметанную церковь паки сооружихом. И тако крестя, Путята иде ко Киеву. Сего для людие поносят новгородцев: Путята крести мечом, а Добрыня огнем .

Нами приведен текст по черновой рукописи, в которой Татищев копировал доставшийся ему летописный памятник. Слова, заключенные нами в скобки, вероятно, были пропущены по небрежности и восполнены на поле – без них в тексте явная лакуна. После слова «каперовы» в рукописи есть примечание Татищева, предлагающего переводить как «оловянные».

К Иоакимовской летописи вообще и к этому, наиболее известному ее свидетельству в частности, в науке существует прямо противоположное отношение. Одни исследователи видят в Иоакимовской совершенно адеватный источник и, подчас без каких-либо оговорок, пишут о «восстании» новгородцев против крещения . С другой стороны, некоторые источниковеды высказывали решительные сомнения в подлинности источника вообще, предлагая видеть в нем полностью или частично творчество самого В. Н. Татищева . Большинство исследователей, впрочем, признали подлинность сохранившегося текста Иоакимовской, идентифицируя ее как новгородский памятник конца XVII в. Разделяя этот подход, автор этих строк пришел к выводу об использовании в Иоакимовской летописи наряду с устными преданиями также сказания о крещении Руси, созданного в Новгороде примерно в третьей четверти XIII в. Из него почерпнуты сведения об истории Киевской Руси. Именно это сказание автор конца XVII столетия, скорее всего, принял за летопись Иоакима . Возможно, этому поспособствовало удержанное и в поздней переработке первого лица «мы» при описании крещения новгородцев.

Тем не менее, сам факт вмешательства Татищева в сохраненный им текст налицо. Свои предположения и домыслы, пусть не слишком многочисленные, он смело вносил в летописное повествование. В этом можно убедиться, сопоставив черновик «Истории», то есть непосредственную копию летописного текста, с беловой Воронцовской рукописью. Рассматриваемый фрагмент, будучи переписан набело, претерпел следующие изменения. Не совсем, видимо, уместные, на его взгляд, в этом контексте «самострелы» Татищев заменил древнерусским словом «пороки», а в речи Добрыни, обращенной к новгородцам, «помосчь» почему-то стала «пользой». Мира новгородские «мужи» теперь просят, «пришедше к Добрыне». Самое загадочное добавление – целая фраза после описания «пороков»: «Высший же над жрецы славян Богомил, сладкоречия ради наречен Соловей, вельми претя люду покоритися». Это явно чужеродная вставка в текст, где вождем восстания выведен Угоняй, и именно его захватывает в заложники Путята. Можно догадаться, что Татищев счел уместным поставить во главе восставших жреца. Но откуда он взял его имя (точнее, два имени), мы не можем и догадываться. В любом случае, проблема эта имеет больше отношения к истории исторической науки XVIII в., еще во многом стоявшей между летописью и романом, чем к истории крещения Руси.

Итак, вмешательство В. Н. Татищева в текст сравнительно невелико. Но и признание этого факта не делает Иоакимовскую летопись безусловно достоверной. Еще Н. М. Карамзин считал, что вся история крещения новгородцев – лишь развернутый домысел вокруг присловья туманного происхождения. Даже признавая наличие в основе Иоакимовской подлинных преданий, зафиксированных к тому же впервые еще в XIII в., мы не можем отрицать противоречий и несообразностей имеющегося текста. Есть в нем и явно малодостоверные детали. Откровенную нелепость встречаем уже в самом начале: как могли новгородцы поставить свои «самострелы» «на мосту», который только что сами «разметаша»? Или они построили его снова – навстречу Добрыне? Кстати, именно под этим мостом – целым и невредимым, проплывал, как мы помним, Перун в С1Лс. Само наличие в Новгороде двух камнеметов, кстати, вызывает некоторые сомнения. Хотя осадная техника славянам была известна уже с конца VI в., но строили ее, как правило, в походах на месте осады, а не хранили в мирное время в городах. Об оборонительном использовании камнеметов до того на Руси ничего неизвестно, тем более на севере Руси.

Весьма странным выглядит использование как опоры в крещении Новгорода 300 ростовцев. В Ростове и его округе новая вера утверждалась с трудом и уже в XI – начале XII в. Наличие в Новгороде 5000 боеспособных горожан в конце X в. тоже можно подвергнуть сомнению. Нет ни письменных, ни археологических подтверждений существования в Новгороде до крещения церкви Преображения Господня, хотя факт исключить нельзя. Согласно всем источникам, идол в главном Новгородском капище был один – деревянный Перун. Это подтверждается и раскопками на месте капища (Перынь). Здесь же говорится о большом числе идолов, в том числе о каменных. Ни тысяцкий Угоняй, ни посадник Воробей Стоянович не упоминаются в других источниках. При этом «посадником» в X – XI вв. титуловался княжеский наместник в Новгороде, а иногда и новгородский князь. Совершенно очевидно, что посадником в описываемое время был Добрыня, а не некий Воробей. Что касается Путяты, то о его существовании можно судить лишь на основании присловья, приводимого в конце отрывка. Нельзя при этом забывать, что Путятой звали одного из представителей новгородской по происхождению боярской династии Остромировичей в XI в., и именно отсюда имя могло попасть в фольклор (в том числе в предания и былины о Добрыне).

Тем не менее, уже давно некоторые находки Новгородской археологической экспедиции в слоях конца Х в. сопоставлены с известием Псевдо-Иоакима о крещении «огнем». Мы можем полагать, что автор XIII и затем конца XVII в. опирался на подлинную историческую традицию, в основе которой лежали реальные факты. Но, тем более признавая некоторую силу документа за Иоакимовской, мы должны довериться ее свидетельству в целом. А оно достаточно однозначно. Вспомним, что именно сказано в Иоакимовской летописи о происхождении присловья: «того для люди поносят новгородцев : Путята крести мечем, а Добрыня огнем». Кто же мог «поносить» новгородцев, если бы вся Русь была крещена насильственно, «огнем и мечем»? – очевидно, что никто. Представляется, что как раз Иоакимовская летопись является решающим свидетельством против подобных утверждений. Новгород, где произошли какие-то столкновения, явно стал исключением из общего правила, что и привело к появлению в антиновгородских кругах (возможно, в Киеве) «поносного» присловья.

Мы не можем судить о конкретных обстоятельствах появления текста новгородского первоисточника Иоакимовской летописи в XIII в. Но ясна одна из его тенденций – подчеркнуть некоторую, говоря библейским языком, «жестоковыйность» своих сограждан, выпятить их противостояние христианизации не только своего города, но и Руси в целом. Потому новгородские князья Олег и Владимир противопоставляются киевским Аскольду и Ярополку как воинствующие язычники. Потому же какие-то беспорядки, сопровождавшие крещение в Новгороде и не замеченные ни киевским, ни официальным местным летописанием, превращаются в грозное восстание, едва не стоившее первым христианам жизни. «Поносная» приговорка, сочиненная недоброжелателями Новгорода, увенчала этот своеобразный памфлет против сограждан, составленный явно в пику утвердившейся во владычных летописях концепции крещения. Когда в XIX и особенно в ХХ в. наступила пора новых переоценок, текст древнего полемиста вновь оказался востребован. Однако ему придали прямо противоположный смысл. Псевдо-Иоаким показывал свой город печальным исключением – некоторые историки нового времени попытались превратить его интерпретацию событий в типичный для всей Руси пример.

Огнем и мечом? Миф неоязычников о кровавом крещении Руси

Один из самых распространенных пропагандистских мифов неоязычников – что крещение Руси сопровождалось геноцидом невиданных масштабов. Вот, например, цитата из популярного у язычников фильма: «За 12 лет христианизации только в Киевской области (Киевская Русь) из 12 миллионов 9 физически были уничтожены».

Вот как, по версии язычников, проходило крещение Руси. Эти величины – 9 миллионов убитых – кочуют из одной неоязыческой публикации в другую. Такая версия, конечно, не для тех, кто станет спрашивать: а откуда данные? На каких исторических источниках это основано? Как быть с тем фактом, что в то время такое огромное количество народа никак не могло проживать «в одной только Киевской области»?

Идеологи неоязычества знают, что их целевая аудитория таких скучных вопросов задавать не будет и доверчиво проглотит любую выдумку, и чем бредовее выдумка, тем доверчивее.

Ладно, проглотили. Но давайте посмотрим, что из этого следует и как такое могло быть осуществлено практически. Сколько воинов было у Владимира? Личная дружина – около 400 человек. Если же мобилизовать всех, кого можно, то есть подключить ополчение, то самый максимум, потолок – 40 000. И это, как мы понимаем, только что крещенные вчерашние язычники-славяне, у многих из которых в этой же Киевской области родственники и друзья. Их тоже крестили насильно? 400 христиан силой заставили 40 000 славянских воинов-язычников принять крещение? И они не взбунтовались не только при крещении, но и когда их послали истреблять своих родственников? Ладно, допустим, эти 40 000 славянских воинов были настолько покорными князю, что все приказы исполнили беспрекословно. Но как быть с теми уничтоженными 9 миллионами язычников? Ведь в то время не было оружия массового поражения, только мечи, копья и стрелы, каждого человека приходилось убивать «вручную». При этом известно, что в древней Руси у каждого взрослого мужчины было оружие, и вряд ли он бы сидел сложа руки, если бы воины князя пришли убивать его семью.

Вообразите картину: 40 000 вооруженных мечами и луками христиан всего за несколько лет убивают 9 000 000 язычников, из которых не менее 1 800 000 были здоровыми мужчинами, имевшими дома такие же мечи и луки. Это какими же овощами надо быть, чтобы при более чем 40-кратном превосходстве позволить истребить себя и свои семьи? То есть вот такими были наши предки по версии неоязычников? Вот такими их сделала «родная вера»?

Тут возникает три простых вопроса.

1. Христиане говорят, что наши предки добровольно приняли новую веру, как свободные люди, доверившись выбору князя, который согласовал этот выбор со старейшинами. Неоязычники говорят, что наши предки не хотели креститься, но кучка христиан по приказу князя силой заставила их, а три четверти при этом попросту истребила, несмотря на колоссальное превосходство наших предков в численности. Скажите, какая из этих версий унижает память наших предков? Какая представляет их безвольными забитыми слабаками, а какая – свободными людьми?

2. Если христиане были в состоянии в столь короткое время победить столь многократно превосходящие силы язычников, то, значит, христианство делает человека просто супервоином . Как же это сочетается с уверениями язычников, что христианство – это религия слабаков, а язычество нас якобы сделает сильнее?

3. И, наконец, самый интересный вопрос: а куда смотрели в это время славянские боги? Перун, Род, Сварог, Даждьбог и прочие товарищи – они почему не вмешались? Ведь, по уверениям неоязычников, при крещении Руси происходила катастрофа невероятных масштабов: народ, который веками исправно чтил этих богов и приносил им жертвы, вдруг на три четверти истребляют, а оставшуюся четверть насильно переводят в другую веру. Уж когда бы этим славянским богам вмешаться и помочь, как не сейчас? Ведь речь идет обо всех их поклонниках! И даже более чем просто поклонниках. Неоязычники уверяют, что для славянских богов они не рабы, а дети. То есть представьте: на ваших глазах три четверти ваших детей убивают, а четверть заставляют от вас отрекаться. Вы бы не вмешались? Вы бы не сделали всё возможное, чтобы остановить это, защитить своих детей? А почему славянские боги не вмешались, не помогли? Что они делали, когда к ним взывали их убиваемые дети? Где они были?

Напоминаю: мы поверили мифам неоязычников о кровавом крещении Руси и смотрим, что из этого получается. Возможны варианты:

а) славянские боги хотели помочь, но христианский Бог оказался сильнее, и они ничего не смогли сделать;
б) славянские боги были сильны и могли помочь, но им было наплевать на своих детей и поклонников, и они даже палец о палец не захотели ударить, чтобы спасти их;
в) славянских богов просто не существует, поэтому, естественно, нашим предкам некому было помочь.

Какой бы вариант мы ни выбрали, остается непонятным, зачем нам сейчас возвращаться к этим богам? Исходя именно из неоязыческих рассказов получается, что христианский Бог о Своих рабах заботится больше, чем славянские боги – о своих детях.

Но ладно, положим, им наплевать на своих поклонников/детей. Но ведь христиане уничтожали капища этих богов, прекращали совершаемые им жертвы, свергали их идолов. Это уже, как ни крути, затрагивает самих славянских богов. Их не только лишили поклонников, но еще и самих унизили по максимуму. И что же эти боги даже тогда не вмешались?

В «Повести временных лет» есть рассказ о том, как свергали в Киеве идол Перуна. Когда его выбросили в Днепр, несколько язычников долго бежали по берегу и кричали «Выдыбай, боже, выдыбай!» Такова была последняя мольба к Перуну на русской земле. Последние его сторонники не просили, чтобы он защитил их от христиан, – они просили, чтобы Перун защитил себя, чтобы явил чудо и при всех вытащил из воды свой поверженный идол. Действительно, было бы эффектно. Может быть, и христианизация Руси остановилась бы. Но ничего не произошло. Даже более того: когда волны наконец прибили идол к берегу, то бывший там мужичок, подойдя, отпихнул его обратно в реку со словами: «Ты, Перунище, досыта ел и пил, а теперь плыви прочь». Не только против княжеских воинов-христиан, но и против одного безоружного мужичка Перун оказался бессилен.

И ведь это те самые славянские боги, которых нынешние неоязычники любят рисовать в виде могучих витязей в броне, про которых говорят, что они, мол, не как Христос, Который учил подставлять вторую щеку и не противился, когда Его распинали, эти боги учат, что надо постоять за себя и дать сдачи. Как же так получилось, что вся эта свора супермощных славянских богов схлопотала по полной от последователей Того, Кто учил подставлять вторую щеку, и ничем не могла помочь ни себе, ни своим сторонникам?

Итак, еще раз. Если неоязычники говорят правду про кровавое крещение Руси, то у нас только три варианта, как объяснить бездействие славянских богов: либо их попросту нет, либо они ничто перед христианским Богом, либо им наплевать на своих последователей и однажды они уже очень жестко кинули наших предков . Довольно странно после этого агитировать за возврат к почитанию таких богов.

Ненависть к святому равноапостольному князю Владимиру настолько ослепляет неоязычников, что они приписывают ему грехи, которые он физически не мог выполнить (истребление 9 000 000 человек). Между тем всего за несколько десятилетий до крещения Руси одно из славянских племен убило князя Игоря только лишь за то, что он хотел увеличить налог. Через подосланных убийц убивали князей и после Владимира. И нам предлагают поверить, что будто бы эти же люди так легко позволили насильно себя крестить, да еще и сопровождая это истреблением трех четвертей населения? Да Владимира убили бы еще на стадии подготовки, если только он не смог бы убедить людей добровольно последовать его выбору.

Неоязычники просто не могут признать, что Владимир, сам «переболевший» язычеством, увидел, что это тупиковый путь для Руси . Он уже тогда прозрел то, что сейчас для нас очевидно, когда мы смотрим, что стало с народами, оставшимися в своем традиционном язычестве. Народности Крайнего Севера, племена Амазонии, аборигены Австралии, жители «черной» Африки – ни собственной письменности, ни культуры, ни полноценной государственности, ни цивилизации. Князь Владимир не хотел такого будущего для русских. Поэтому он понял, что при выборе веры нужно рассматривать что угодно, кроме язычества . И заметьте, как мудро он выбирал. Сначала изучил сам. Потом отправил послов изучать веры. Потом посоветовался со старейшинами: когда послы вернулись, «созвал князь бояр своих и старцев, и сказал Владимир: “Вот пришли посланные нами мужи, послушаем же все, что было с ними”». И только когда совпало мнение и его самого, и послов и старейшин, он крестился сам и призвал жителей Киева последовать его примеру. Многие последовали, а кто не последовал, тем дозволили оставаться в прежней вере, и проповедь среди них продолжалась в последующие десятилетия, даже и после смерти Владимира.

Неоязычникам как воздух нужен миф о «насильственном крещении Руси», потому что если окажется, что это был добровольный выбор народа, то нелепость их пафоса «возвращения к вере предков» становится слишком очевидной. Но вот в чем проблема: археология не подтверждает насильственного крещения Руси, хотя спрятать миллионы убитых невозможно . В Англии недавно обнаружили захоронение с несколькими десятками обезглавленных викингов, в Риме в древних слоях обнаружили тысячи скелетов убитых младенцев, от которых, по языческому праву, отказались их родители и предали смерти, – подобные находки постоянно встречаются то здесь, то там. Если бы было насильственное крещение Руси с геноцидом несогласных, наша земля была бы переполнена такими свидетельствами. Но сколько ни раскапывали древнерусских городов, таких находок не обнаружили, хотя в советское время это пришлось бы очень кстати для борьбы с Церковью.

Кроме археологии и письменные источники молчат о насильственном крещении Руси. Хотя в то время не было установок на толерантность и христианским летописцам не было нужды скрывать победу христианского воинства над противящимися язычниками – если бы таковая имела место. Есть одно свидетельство, которое приводит историк XVIII века В.Н. Татищев, ссылаясь на некую «Иоакимовскую летопись», о том, что будто бы посланный из Киева в Новгород воевода встретил нежелание части новгородцев принимать крещение и явный бунт против княжеской власти. И после того, как новгородцы сожгли заживо его жену и детей, этот воевода, рассердившись, победил их и принудил ко крещению силой.

Тут надо понимать две вещи. Во-первых, ряд ученых полагает весь этот фрагмент фальшивкой, как и историю про «Иоакимовскую летопись», которую никто, включая Татищева, не видел, а те, кто признает подлинным, считают, что текст был составлен не ранее XVII века. Во-вторых, даже если мы поверим свидетельству этой «Иоакимовской летописи», на самом деле оно свидетельствует ПРОТИВ мифа о насильственном крещении Руси . Потому что завершается этот «летописный» фрагмент словами: «Оттого люди поносят новгородцев: Путята крестил мечом, а Добрыня – огнем». Как бы их могли поносить этой присказкой жители других древнерусских городов, если бы вся Русь была крещена насильно? Этот фрагмент и эта поговорка свидетельствуют как раз о том, что в целом крещение Руси проходило мирно и добровольно, а пример Новгорода – исключение. Неоязычники и атеисты, которые, напротив, приводят этот рассказ как якобы характерный пример того, что происходило тогда повсеместно на Руси, тем самым сознательно извращают текст, наделяя данное свидетельство прямо противоположным смыслом, чем тот, который в нем заложен.

Но есть и более убедительное свидетельство против версии о сопротивлении наших предков христианству, которым якобы так дорого было язычество, что лишь угроза жизни вынудила креститься. Это можно было бы заявлять лет 60 назад, когда от домонгольской Руси в распоряжении науки было лишь три текста и все составленные в официальных кругах, которые легко обвинить в предвзятости. Но во второй половине ХХ века произошло открытие берестяных грамот Древней Руси. Больше всего их нашли в Новгороде, но также и во многих других городах. Из более чем тысячи грамот 450 написаны в домонгольское время – начиная с первой половины XI века (то есть при жизни очевидцев крещения Руси) и заканчивая первой половиной XIII века. Эти грамоты, в отличие от летописей, написаны самыми обычными людьми, это их повседневные заметки, бытовая и личная переписка и т.п. Все эти записки, которые никакая цензура не могла проверить и которые по большей части не предполагалось долго хранить, отражают реальное умонастроение и жизнь наших далеких предков. Они выложены в открытый доступ, любой желающий может зайти на сайт и прочитать их.

И вот что любопытно: среди грамот немало текстов на христианские церковные темы. Но нет вообще ничего языческого . Хотя это обычная переписка обычных людей. Никто не пишет: «Сегодня свалили идол Световита, как жалко» – или: «Пусть Перун и Велес помогут тебе» – или, наоборот, – «покарают тебя» и т.п. Именно эти грамоты, найденные советскими археологами-атеистами, неопровержимо доказывают добровольное принятие христианства на Руси. Конечно, отдельные старые привычки, вроде обрядов, связанных с погребением, уходили не сразу, но вот собственно «старых богов» наши предки выбросили бесповоротно и даже не вспоминали о них. Среди берестяных грамот есть несколько заговоров, но даже они апеллируют сплошь к христианским реалиям.

Еще в 866 году греческим патриархом Фотием был послан к русам епископ, который крестил князя Аскольда и часть народа – как минимум, часть дружины. Известно, что в первой половине Х века в Киеве была церковь пророка Илии, о чем упоминается в греко-русском договоре 944 года. В 957 году по собственной инициативе крестилась княгиня Ольга, после чего содействовала распространению христианства на Руси: в городах появлялись новые церкви, священники. Хотя миссия приглашенного ею германского епископа Адальберта оказалась неудачной и Адальберт сбежал, но построенная при нем в Киеве церковь осталась. О распространении христианства на Руси до Владимира свидетельствуют и другие археологические находки, в частности с середины Х века в погребениях знати встречаются нательные кресты.

Русь приняла христианство так легко именно потому, что это был добровольный выбор людей, которые уже неплохо познакомились с ним за 120 лет и ассоциировали с авторитетом Ольги. Во время совета, устроенного Владимиром по вопросу о выборе веры, бояре сказали: «Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы бабка твоя Ольга крещения, а была она мудрейшей из всех людей».

Так что миф о насильственном крещении Руси не только несостоятелен исторически, но и унижает память наших предков, представляя их в виде безмолвного стада баранов, позволяющих делать с собой всё что угодно.